— Вот так так! А вы похожи на гавайку, — сказал он, словно для него это было большое открытие.
Ингрид бросила на него гневный взгляд.
— А отец вам не рассказывал? — спросила Лана.
— Мы с Джеком больше говорили о том, почему у меня мотор барахлит, как починить газонокосилку и что за корабли стоят в порту. Мужские разговоры, — ответил он и улыбнулся, показав идеально ровные зубы.
Она не сомневалась, что все так и было.
— Моя мать была гавайкой родом с Кауаи. Умерла при родах, — сказала Лана.
Мистер Вагнер мигом замолчал.
— Тогда вам вдвойне тяжело потерять отца. Мне очень жаль, — сказала Ингрид, хотя Лана подозревала, что та уже знала их историю, ведь она сама была матерью. Женщины умели незаметно узнавать подробности, которых мужчины не замечали. Особенно матери. Становясь матерью, женщина вступала в особый круг, все участницы которого внезапно приобретали сверхъестественные способности. Лана не принадлежала к этому кругу и оттого ощущала себя неполноценной женщиной. А Вагнеры казались идеальной семьей. Если бы Лана не испытывала к ним столь сильную симпатию, то извелась бы от зависти.
— Коко, помоги накрыть на стол! — крикнула Ингрид.
Через минуту в кухню вбежала Коко, на плече которой сидела ящерица. Даже не взглянув на Лану, она выпалила:
— Я слышу самолеты.
Фред выглянул из-за газеты; глаза у него были синевато-серые, а брови кустистые. Он склонил голову набок.
— Правда? — Они с Ингрид переглянулись.
Из-за шипящего бекона на сковородке и их разговора Лана вполне могла не услышать самолеты. Все разом замолчали. Лишь шуршали кокосовые пальмы да ворковали голуби. Она прислушалась, боясь услышать рев моторов.
— У Коко разыгралось воображение. Верно, милая? — сказала Ингрид и взъерошила волосы девочки.
Коко подошла к окну, встала на цыпочки и выглянула наружу.
— Я не придумываю, и их там много.
Всех присутствующих сковала странная неловкость.
— Дорогая, может, ты и слышала самолеты, а может, это просто машина проехала. А теперь разложи приборы.
Девочка сделала, как ей велели. Лана надеялась, что пятнистый геккон на ее плече там и останется и не тронет свеженарезанную папайю и банан, предназначавшиеся людям. Коко вела себя так, будто Ланы на кухне не было.
— Это твой питомец? — спросила Лана.
— Нет, это мой друг.
— А у друга есть имя?
Коко посмотрела ей прямо в глаза и произнесла:
— Джек.
Лана призвала на помощь свое самообладание. Но тут вмешалась Ингрид:
— Она любила вашего отца. Он один говорил с ней, как со взрослой, а не как с маленькой. Больше всего ей нравилось, когда он колол ей кокосы. Дошло до того, что каждый вечер она ждала его на веранде. И одним кокосом обычно не ограничивалось. Поэтому ее и прозвали Коко. На самом деле ее зовут Берта.
Вошла Мари с Юнгой и набрала ведро воды. Юнга стала пить, шумно плескаясь, потом пошла и без команды легла на ковер. Эта кухня казалась теплым и уютным центром вселенной; Лане даже почудилось, что она слышит ее пульс. Неудивительно, что отец подружился с Вагнерами.
— Вы уже планируете похороны? Буду рада помочь, — сказала Ингрид.
— Я пока не успела об этом подумать. Я-то надеялась, что буду выхаживать его, а не хоронить.