Я заплакала, потому что не могла выместить ярость и боль на нем. А потом закашлялась слезами.
За дверью послышались шаги. Я знала их. Это Джордан. Я слышала, как его штиблеты шлепают и цокают по мраморному полу, как позвякивает поднос с чаем.
Ручка двери дернулась.
— Ой, закрыто! - внезапный голос дворецкого нарушил тишину. — Господин, я прошу вас, откройте дверь!
То есть все это время он был там? Мой муж стоял под дверью и слушал?
Холод пробежал по моей душе, словно пытаясь заморозить все чувства.
— Ну что ж, - прошептала я. — Так даже лучше!
Ключ повернулся в двери, а Джордан вошел в комнату. И комната снова закрылась. Теперь я слышала шаги. Ушел.
Я чувствовала, что месть внутри напоминает зверя. И сейчас он беснуется в своей клетке.
Джордан нес чай к столику:
— Мадам, я тут сделал особый чай. С вашего позволения, я добавил щепотку мелиссы для успокоения… Мне кажется, что мелисса сейчас всем нужна. Особенно мне… - слышала я голос, как вдруг, на полпути к столику, дворецкий замер.
Я увидела, как поднос наклонился. Словно в замедленной съемке. Кружка съехала на край и пролилась на ковер. Глаза Джордана резко распахнулись, а он выронил поднос и упал на колени, прижимая руку к груди.
— А….а…, - простонал он. И обрушился на пол.
Секунда. Вторая.
И тут я резко встала и, не думая ни о чем, забыв о мести, о ярости, обо всем, бросилась к нему.
Глава 19
— А… — произнес старик, а его перчатка судорожно сжала грудь.
— Все хорошо, — испуганно прошептала я, вспоминая, что сегодня знатно его напугала своим внезапным воскрешением. — Джордан…
— На помощь! — противным, визгливым, режущим, как сирена, голосом закричала я, как вдруг глаза Джордана остекленели.
И тут я увидела нить… Такую же, как и у меня. Она тянулась от груди дворецкого туда, вверх… Она лопнула прямо на моих глазах, но я тут же схватила ее, как хватала свою нить.
Удерживая оба конца нити, я судорожно стягивала их. Рывок. Еще рывок… Опять миллиметр! Да быть такого не может! И тут я соприкоснулась концы нити и зажмурилась, словно пытаясь выгадать этот миллиметр…
Сияние… Яркое… Золотое…
Я видела чужую жизнь. Она мелькала, как кадры из кинопленки. Видела мальчишку с яблоком… Белые перчатки дворецкого на столе… Колесо кареты в грязи… Какие-то письма… Видела девушку с веснушками… Горничную… Белье в ее руках…
И тут меня пронзила боль в груди. Такая сильная, что у меня не нашлось силы даже вдохнуть воздух.
Я думала, что я ее не переживу! Она была такой острой и одновременно удушающе страшной, словно это не у дворецкого, а у меня сердечный приступ!
С трудом я открыла глаза и увидела, как мои руки засветились, а кончики нитей стали срастаться…
Превозмогая боль, я стягивала разорванные волокна переплетались.
Слёзы катились по щекам от боли. Воздуха не хватало. Кажется, мое сердце сейчас лопнет. В груди всё жжёт так, словно сам Сатана снял там квартиру и устроил филиал ада…
Сердце готово было разорваться на части, словно кто-то ударил по нему молотком, но я ждала… Ждала, когда нить срастется, стараясь не потерять сознание от боли…
И вот я ее отпустила… Нить снова стала золотой, четкой, уходящей в небо.