– И-эх-та. Да-эх-та…
Мечтает Петька.
«Смоюсь, – мечтает. – При первом случае. Сегодня же ночью. На двор проберусь – часики выкопаю, а там через забор перемахнуть – пара пустяков… Митькой звали…»
Замечтался Петька и не заметил, как до Введенской дошел. К приюту подходя, оглянулся зачем-то. Оглянулся и видит – крадется за ним по пятам гражданин Кудеяр. Оглянулся Петька еще раз – нет Кудеяра, за угол, наверно, спрятался.
«Ах ты, – думает Петька, – старое чучело… Следишь!»
Хотел Петька еще раз оглянуться, но в это время над самой Петькиной головой загремело:
– Эй! Поберегись!
И лошадиная морда чуть не врезалась в Петькин затылок.
Петькино счастье – успел отскочить. А не то раздавил бы его своими копытами громадный битюг.
Целый обоз с дровами ехал по улице. Ломовики нахлестывали лошадей, кричали и отчаянно ругались… Телеги с дровами, громыхая, проезжали мимо Петьки.
«Куда это? – подумал Петька. – Куда это везут такую уйму дров?»
И до того любопытно ему стало, что подошел он к переднему извозчику и спросил его:
– Куда это, дяденька, везете вы столько дров?
– В приют, – ответил извозчик. – В приют Клары Цеткин.
«Здорово!» – подумал Петька. С гордостью подумал. И говорит.
– Это, – говорит, – вы нам везете! Хорошенько везите. Не растеряйте там по полешку.
Засмеялся ломовой и стал нахлестывать лошадь.
А Петька в приют пошел. Только к воротам подходит – выезжают из ворот пустые подводы. Удивился Петька.
«Неужели, – думает, – тоже дрова привезли?»
Вошел Петька во двор и глаза вытаращил.
А потом подкосились у Петьки ноги.
Весь двор был завален дровами. Огромная площадка от забора до забора была загружена березовыми, сосновыми и еловыми восьмивершковыми поленьями. Ребята с шумом укладывали дрова в поленницы, а заведующий Федор Иваныч бегал вокруг, потирал руки и кричал:
– Так! Веселей ребятки… Поднажмем, ребятки!..
Подбежал Федор Иваныч к Петьке, хлопнул Петьку по плечу.
– Так! – кричит. – Видишь?.. Сто кубов навалили. Видишь, как о вас, чертенятах, заботятся? Видишь?..
– Вижу, – сказал Петька. – Спасибочки.
И, качаясь, пошел Петька в глубь двора, к лестнице, да не дошел – упал на дрова. Заплакал.
– Ах, часики…
И больше ни слова. В слезах захлебнулся.
Сидит Петька, плачет. Льются слезы рекой. Не унять. Подбегает черняненький. Наклонился над Петькой.