Смеются ребята. Обидно Петьке. Терпел он, терпел – и не вытерпел. Облизал свою оловянную ложку, посмотрел одноглазому в нахальный его глаз и, размахнувшись, ударил одноглазого ложкой по лбу.
Ужасно закричал одноглазый. Зашумели ребята. Федор Иванович прибежал.
– Что? Что такое?
Одноглазый плачет и кулаком растирает свой лоб, а на лбу шишка.
– Кто тебя так? – спрашивает Федор Иванович.
– Вот, – показывает одноглазый на Петьку. – Вот эта сволочь… Ложкой.
Строго посмотрел Федор Иванович на Петьку.
– Встань, – сказал. – Встань, тебе говорят.
Встал Петька, смотрит исподлобья, – чего, дескать, надо?
– Так, – сказал Федор Иванович. – Так. А теперь выйди вон.
Не понял Петька – пошел за заведующим. И когда выходили из столовой, услышал за спиной:
– Федор Иваныч! Новенький не виноват.
Голос знакомый, – чернявенький крикнул.
Вышли они в коридор.
– Так, – сказал Федор Иванович. – Слушай, что я тебе скажу. Драться нельзя. Так. На улице можно было драться, а у нас нельзя. Понял? А в наказание стань здесь и стой, пока обед не кончится.
Повернулся Федор Иванович и пошел по коридору.
А тут как раз и обед кончился. Выбежали ребята из столовой. Бегут ребята мимо Петьки. Петька к стене прижался… Бегут. Одноглазый пробежал. Язык показал Петьке. Чернявенький пробежал. Крикнул:
– Купаться пойдешь?
Встрепенулся Петька:
– Куда купаться?
– На речку, на Кордон… Вся наша группа идет. Айда?
У Петьки уж план на уме.
Побежал вместе с чернявеньким. А чернявенький на ходу говорит:
– Ты, – говорит, – с Пятаковым не дерись… Если он драться будет – не дерись, а заявляй прямо в шус, в школьный совет.
«Ладно, – думает Петька, – некогда мне в шусы заявлять. Я сейчас на Кордоне буду… До свиданьица».
Вбежали они в огромный зал. Ребят в этом зале видимо-невидимо. Строятся ребята, как солдаты, в два ряда. Бородатый дядя с палкой в руке командует.
– Смирно! – командует. – Равнение направо!
Стал и Петька. Тоже по-солдатски вытянулся. Равнение направо взял.
А тут входит в зал Федор Иванович. Вошел, осмотрел ребят. Кому-то кушак поправить велел, кому-то лицо вымыть. Петьку увидел, брови поднял.
– Как, – спрашивает, – и новенький идет? Нет, – говорит, – новенькому сегодня идти нельзя. Пусть отдохнет.