– Высадили, – сказал Ленька.
– Чего ж плакать? Балда! Ты чей – одесский?
– Петроградский, – сказал Ленька, все еще дичась и с любопытством разглядывая паренька. У того было грязное, шелудивое, перемазанное мазутом, но очень красивое белозубое лицо.
– Если ты петхогхадский, – сказал он, передразнивая Леньку, – то очень приятно. В Петрограде, говорят, на ходу подметки срезают. Это правда?
– Не слыхал. Не знаю, – ответил Ленька.
– Ты что – втыкаешь?
Ленька не понял, но сказал:
– Нет.
– Ну и дурак, если нет. Давай на сламу работать?
– На какую сламу?
– Ну, на пару. На бану майданы резать. Айда?
– Айда, – сказал Ленька, хотя и тут не понял, на каком бану и какие майданы ему предлагают резать. Почему-то ему показалось, что бан что что-то вроде баштана, а майдан – арбуз или тыква по-украински. Но очень скоро он понял, что речь идет не о тыквах и не об арбузах. Белозубый паренек, которого звали Аркашкой, несмотря на свои четырнадцать лет, был уже очень опытным железнодорожным вором. Он предложил Леньке войти с ним в компанию и воровать на вокзалах и в поездах вещи у пассажиров.
Леньку не бросило в жар от этого предложения. Нет, после всего, что с ним было, он уже не мог смотреть на воровство с тем презрением, которого оно заслуживает. Но, выслушав Аркашку, он, не задумываясь, сказал:
– Нет, к чегту.
И пошел.
– Фасон берешь? – крикнул ему вдогонку Аркашка. – Ну, что ж… пожалуйста… без тебя обойдемся…
Подошел поезд. Ленька вскочил на ходу на подножку, пробрался в вагон. На следующей станции его высадили, надавав пинков.
Приближался вечер, заморосил дождь. Станция была маленькая, зала для пассажиров при ней не было.
Ночевал Ленька в виадуке под железнодорожным полотном.
На следующий день утром он голодный сидел на скамеечке у станционного домика и думал: что ему делать? Ни денег, ни документов у него не было. Пойти в милицию? Проситься в детдом? Или на какую-нибудь новую «ферму»? Нет, нет, только не это…
Он уже начал жалеть, что отказался от предложения Аркашки, как вдруг услышал рядом с собой знакомый голос:
– Здорово, фрайер!
Позже Ленька со стыдом вспоминал, как он обрадовался, узнав белозубого Аркашку.
– Обедал? – спросил тот.
– Нет, – пробурчал Ленька.
– Завтракал?
– Нет.
– Значит, прямо ужинать собираешься?
Ленька угрюмо ухмыльнулся.
– Ну как, – втыкаем? – спросил Аркашка, присаживаясь возле него на лавочку.