– Но знай, Трофимов, – говорит товарищ Заварухин, – что дело у нас невеселое, гиблое дело… Слева Шкуро теснит, справа – Мамонтов, а спереду Улагай напирает. Опасное твое поручение. На верную смерть я тебя посылаю.
– Что ж, – говорю. – Есть такое дело! Замётано.
– Возможно, – говорит, – что хватит тебя белогвардейская пуля, а то и живого возьмут. Так ты смотри, ведь в пакете тут важнейшие оперативные сводки.
– Есть, – говорю. – Не отдам пакета. Сгорю вместе с ним.
– Уничтожь, – говорит, – его в крайнем случае. А если Луганска достигнешь, то вот в коротких словах содержание сводок: слева Шкуро теснит, справа – Мамонтов, а спереду Улагай наступает. Требуется ударить последнего с тыла и любой ценой удержать центр, дабы не соединились разрозненные казачьи части. В нашей дивизии бойцов столько-то и столько-то. У противника вдвое больше. Без экстренной помощи гибель.
– Понятно, – говорю. – Гибель. Давай-ка пакет, товарищ…
Взял я пакет, потрогал, пощупал, рубашку расстегнул и сунул его за пазуху, под ремень.
– Прощай, комиссар!
– Прощай, – говорит, – Трофимов. Живой возвращайся.
Выбежал я на крыльцо. Зажмурился. Каблуком стукнул.
«Ох! – думаю. – Только бы меня мозоль не подвела, дьявол!»
Бегу на выгон. Там наши кони гуляют – головы свесили, кашку жуют.
Выбрал я самого лучшего коня – Негра. Чудесный был конь, австрийскопленный. Поправил седло я, вскочил, согнулся, дал каблуком в брюхо и полетел.
Несется мой Негр, как леший.
Несемся мы по шоссе под липками, липки шумят, в ушах жужжит. Что ни минута, – верста, а Негр мой только смеется, фырчит, головой трясет… Лихо!
Вот мост деревянный простукали…
Вот в погорелую деревню свернули…
Вот лесом скачем…
Темно. Сыро. Я поминутно голову поднимаю, солнце ищу: по солнцу дорогу узнать легче. Голову подниму – ветки в лицо стегают. Снова сгибаюсь и снова дышу в самую гриву Негра.
Вдруг, понимаете, лес кончается. И вижу: течет река. Какая река? Что за черт?! Неожиданно.
Скачу по берегу вправо. Мост ищу. Нету. Вертаюсь, скачу налево. Нету.
Река широкая, темная – после узнал, что это река Донец.
– Фу, – говорю, – несчастье какое! Ну, Негр, ныряй в воду.
Спускаюсь тихонько с обрыва и направляю конягу к воде. Коняга подходит к воде.
– Но! – говорю. И пришпорил слегка. И поводьями дернул.
Не двинулся Негр.
– Но! – говорю. – Дурашка! Воды испугался?
Стоит и боками шевелит. И уши тоже шевелятся.
– Да ну же, – говорю, – в самом деле!..
Обозлился я тут… Как ударил в бока, свистанул: