Володьке показалось, что учительница сейчас закричит на него или штопает ногами. Но она не закричала и не затопала, а сказала совсем спокойно, даже спокойнее прежнего:
– Не всегда, Володя, мы делаем то, что нам хочется. У всякого человека есть обязанности. И если мы честно, по мере наших сил выполняем эти обязанности – нам не может быть скучно.
Учительница посмотрела на мальчика, усмехнулась и покачала головой.
– Ах, Минаев, Минаев, – сказала она. – И верно, ты у нас чубатый какой-то. Ну, иди в класс. Пока не сделаешь всех задачек, домой не пойдешь. Понял?
– Есть, Елизавета Степановна. Понял. Спасибо, – сказал Володька и побежал в класс.
Ребята уже разошлись. Он сел за парту и, посвистывая, стал раскладывать свои тетрадки и листочки с заданием.
«Ничего, это мы быстро, – думал он, перечитывая условия задач. – Восемь штучек только. Это мы в полчаса оттяпаем».
Он уже сделал две задачи из восьми заданных, когда услышал за окном на улице густой хриплый голос:
– Бутылки, банки, кости, тряпки покупаю! Мослы покупаю!..
Володьке, конечно, захотелось посмотреть, кто это кричит. Он открыл окно и высунулся наружу.
Высокий дядя с черной, как у цыгана, бородой катил по улице дребезжащую, похожую на сундук тачку и, задирая по-бычьи голову, на всю деревню орал:
– Бутылки, банки покупаю! Кости покупаю! Старые сапоги, войлок покупаю!..
– Дяденька! – окликнул его из окна Володька. – А вы почем кости покупаете?
– А у тебя что, есть разве? – сказал, останавливаясь, утильщик.
– У меня есть, только дома. Вы после в Мичуринский поселок не пойдете?
– Буду, – сказал бородач.
– Зайдите тогда, пожалуйста, к нам, в тринадцатый дом, около пожарного сарая.
– А у тебя что, много их?
– Это чего? Костей-то? Много. Пуда три, наверно.
– Ладно, зайду, посмотрим…
– Нет, вы сначала скажите, – почем вы платить будете?
– Не бойся, не обману. Если товар хороший, по двугривенному за кило посчитаю…
Утильщик поплевался на руки и покатил свой сундук дальше, а Володька – Володька не мог уже больше заниматься. Он забыл и о сукнах, и о бассейнах, и о встречных поездах, которые идут из пункта А в пункт Б… Теперь он мог думать только о костях.
Он выдрал из тетради листок, окунул в чернильницу перо и стал торопливо подсчитывать:
– В пуде шестнадцать кило. Шестнадцать на три – сорок восемь. И еще на двадцать… Видали?!! Это ж почти десять рублей! Целый капитал! За эти деньги можно, пожалуй, голубя купить, а если умеючи, так и не одного, а парочку…
И он так ясно представил себе двух маленьких сизых турманчиков, которые, ласкаясь и расправляя перышки, сидят у него на гребне крыши, что даже губами зачмокал и забормотал что-то вроде «гуль-гуль-гуль»…
Но тут его взял страх: а что если утильщик приедет, а его дома не будет? Это что же, – значит, прощай, голуби? Нет, нужно скорей кончать.
Он снова разложил тетради. Но теперь никакая арифметика уже не лезла в голову. В голове были только голуби.
Он прошел в соседний класс, выглянул из окна во двор. На дверях кирпичного домика, где жила Елизавета Степановна, висел замок, – наверно, учительница ушла на огород копать картошку.
«Э, ладно, – подумал Володька, возвращаясь в класс и кое-как запихивая в сумку свои книги и тетради. – Что же я, в самом деле, ждать ее буду, что ли? Сделаю задачки дома, а завтра скажу, будто сидел, сидел и не дождался».