Идти было тяжело, и хотелось опустить стеклышко или выпустить нитку, освободить хотя бы одну руку, чтобы раздвинуть ветки или поправить шаль, — но Джейлис этого делать не стала, она умная.
Умная и вкусная.
Джейлис завертела головой, пока от зеленого цвета повсюду не начало тошнить, пробормотала «послышалось» — и тут заметила, что навстречу ей идет девушка. Незнакомка казалась на пару лет моложе Джейлис, у нее были светлые волосы и самое модное в мире приталенное пальто, расшитое жемчугом. И в волосах тоже — жемчуг, и даже зубы, кажется, походили на маленькие жемчужины. Джейлис едва не опустила стеклышко, чтобы рассмотреть все это как следует, но встретилась с незнакомкой взглядом и почти вдавила свое стеклышко в переносицу. Глаза у девушки были не то чтобы мертвые, но неживые. Нечеловеческие. И очень недобрые.
А еще она держалась за ее нитку.
— Здравствуй, — тихо проговорила Джейлис. — А где Марко?
Девушка выразительно облизала губы. Жемчужные зубки вдруг оказались заостренными, как у большой кошки, да и сам язык нечеловечески узким. У Джейлис даже голова закружилась от любопытства и жгучего желания рассмотреть, понять, узнать. А в глаза ведь можно и не заглядывать?
— А ты смелая, — голос у девушки был красивый и суховатый, как ледышки. — Пойдешь со мной?
Волной дурноты вспомнился давешний сон.
— Нет, — кровь шумела в голове, шумела в руках, в пальцах, и Джейлис больше всего боялась, что просто-напросто выронит свое стеклышко, и все.
Девушка тихо, кристально рассмеялась.
— Я могу сохранить твою красоту навеки. И молодость, и искру в тебе. Я знаю, чего ты боишься больше всего на свете. Остаться в своей деревне, пока огонь не погаснет, и превратиться в старуху, которая медленно доживает в скрипучем старом доме, пока рядом резвятся новые ребятишки.
Она сделала еще пару шагов вперед и прошептала Джейлис на ухо:
— Я умею останавливать время.
Уху стало холодно и приятно. И шее — тоже, даже под шарфом.
Дышать не то чтобы стало тяжело — скорее дыхание начало казаться излишним. Как хвост или третья нога. Да и двигаться тоже — больше не нужно.
«Но я тогда так и не пойму, какая я», — подумала Джейлис. Девушка слышала ее мысли безо всяких слов. Они слышали мысли друг друга, и девушка видела красоту, которая и не снилась простому человеку. И еще — гармонию. И счастье.
«Но ведь счастье — это не когда не происходит плохого», — возразила Джейлис. Девушка рассмеялась, качая головой. Глупая Джейлис. Глупые люди.
«А красота — это не совершенство», — упрямо продолжила думать Джейлис. Незнакомка как будто сама не могла решить, печалится она или злится.
«А когда нечто застывает и не меняется... — Джейлис крепко сжала свое стеклышко и посмотрела незнакомке прямо в глаза, — это смерть».
Все-таки злится.
«Зачем же ты пришла сюда, если так боишься смерти?» — поинтересовалась незнакомка, и теперь ее голос царапал больно, как режут лед лезвия коньков.
«Хотела помочь этому парню, Марко».
«Правда? — улыбнулась девушка. — А он собирался обменять тебя на призрачные яблоки».
«Я ему не вещь!»
«Заманить тебя в ловушку. Вот он, гляди».
Деревья послушно расступились, и шагах в двадцати от себя Джейлис увидела Марко. Его лицо обматывал шарф, только губы видны, и губы эти — синие, как будто он провел на холоде часов пять, не меньше. Он пытался жестикулировать и вроде бы что-то бормотал, а между его пальцев висела короткая красная нить, ни к чему уже не привязанная. Марко ходил по кругу — маленькому, шагов в шесть шириной, — но как будто не замечал этого и упрямо держался за свою нитку. Зато мешок у него за спиной уже не казался пустым, и его плотным слоем покрывал иней. Как будто внутри было нечто очень холодное.
«Как же мы с ним поступим? — спросила ледяная фея в голове у Джейлис. — Съедим или оставим замерзать?»
Глава четвертая
— И что потом? — поинтересовался Дитер, подливая Джейлис чаю.