Стражник распахнул ворота, впустил меня, затем закрыл их и вызвался проводить. Доведя до парадной двери, он постучал и, не дожидаясь ответа, развернулся и направился обратно на пост. Меня встретила обычная женщина в годах, одетая как служанка. Не магиня.
— Добрый вечер, господин Пшебижинский.
— Здравствуйте.
— Прошу следовать за мной.
Переступив порог, я оказался в просторном холле, где мне предложили снять верхнюю одежду и обувь, выдав взамен магические тапочки, что стало для меня полной неожиданностью. В предыдущем доме, где я бывал, все ходили в уличной обуви, да и вообще нигде не видел подобного обычая. Полы здесь были выложены особым, молочно-белым мрамором. Ковров не наблюдалось, зато повсюду стояли кадки с деревьями. Видимо, в этом снежном королевстве жители помешаны на растениях — иногда их так много, что дом напоминает зимний сад. Даже в моём номере на постоялом дворе имелось несколько кустов и небольших деревьев. Странные они тут.
Хозяин дома — мужчина на вид лет шестидесяти, хотя старости в нём не чувствовалось, энергетика буквально бурлила. Что и понятно: человек постоянно путешествует по всему Керону в поисках редких товаров.
— Добрый вечер, господин Рубенков.
— И вам доброго, господин Пшебижинский. Простите за скромный приём — живу один, да и то редко здесь бываю. Застали меня, что называется, на чемоданах. Завтра отправляюсь в Железные Горы, говорят, там есть на что посмотреть.
— Слышал, слышал. Сам недавно там побывал, — с этими словами я достал бутылку вишнёвой настойки.
— Позвольте нескромный вопрос, но не удержусь: она настоящая? — он выразительно посмотрел на бутылку.
— Безусловно. Лично заезжал в ресторан «Не Лопни, Маг» и приобрёл пару бутылок на всякий случай. Вчера удачно завершил одно дело, а отпраздновать не с кем. Составите компанию?
— Не откажусь. Да и кто бы отказался на моём месте? — мы оба обменялись лёгкими улыбками. Служанка принесла бокалы и тарелки с едой — скромной, но выглядевшей куда аппетитнее, чем в тавернах: фрукты, мясо, птица, сыры.
Мы выпили, закусили, и беседа плавно перетекла к деловой части.
Хозяин дома, Рубенков, обвёл взглядом стол, уставленный снедью и разлитой по бокалам тёмно-красной жидкостью, и его губы тронула едва заметная улыбка.
— Как вы взираете на притязания некромантов, что жаждут простереть свою власть над миром? — начал я светскую беседу.
— Не взираю никак, — парировал он, вертя в руке бокал и продолжая его разглядывать. — Я торгую «стариной» среди тех, кто способен оценить шёпот истории. Ведь что есть этот стул без легенды, на котором вы сидите? Всего-навсего дерево и ткань. Но стоит шепнуть, что на нём почивала первая императрица Тысячи Серебряных Озёр, и его цена взмывает к самим небесам в глазах знатоков, алчущих прикоснуться к прошлому. Некроманты… Безусловно, сила их мрачна. Однако, юный друг, даже им не чужды радости бытия. Не верь сказкам о голых склепах, прахе и паутине. Нет. Многие из личей, преодолев порог смерти, вновь обретают утраченные чувства. Потомства они не дадут, но вкусить изысканное яство, облачиться в парчу и бархат — для сего их души всегда горят огнём. Пройдут года, их власть распространится по землям Керона, а я всё так же буду отыскивать и сбывать этот «старый хлам», что ценится немногими.
— Возможно, — не унимался я. — Но ходят слухи, что они выжигают целые королевства. Если не останется никого, кто оценит вашу старину, не иссякнет ли и поток клиентов?
— Покупатели найдутся всегда, — невозмутимо ответил старик. — Мир наш повидал не одну бурю и переживёт ещё немало. Война — это одна из форм перерождения. Вы смотрите на вещи излишне мрачно.
— Не сказал бы. К примеру, я слышал, будто земли к северу от Империи Вечного Рассвета отравлены магией смерти, и ныне там не произрастает ни травинки. Досадно будет, если подобная участь постигнет все долины. Где тогда нам возделывать виноград для столь дивных напитков или в нашем случае вишню? — я указал на свой бокал.
— В этом есть доля истины, — согласился он. — Но это — забота магов, а наш с тобой, простых смертных, век короток. Нам ли печься о веках грядущих?
— Я полагал, вы и сами владеете искусством магии? — притворно изумился я, разведя руками.
— Какой из меня маг, — буркнул Орвакс, и в его глазах мелькнула тень былой досады. — Ученик Водной стихий. Вот и вся моя сила. Источник мой был мал, с вишнёвую косточку. И сколько ни бился я над его пробуждением, всё тщетно. Так, потратив четыре десятилетия, я оставил это бесплодное занятие.
— Но всё же дар продлевает ваши годы. Проживёте, озирая происходящее, лет двести, если, конечно, не повстречаетесь с теми безумцами.
— О ком вы изволите столь нелестно отзываться? — Хозяин налил себе ещё настойки, а я сделал вид, что не замечаю некоторой резкости в его тоне. Всё же я здесь гость.
— О фанатиках из «Смерти Абсолюта», что жаждут истребить всех, носящих в себе магию. Молвят, будто мир без чар — это и есть истинный рай на земле.
— Понятия не имею, что данное слово означает, но суть уловил. И напрасно вы считаете их глупцами. Ум их достаточно остёр, раз уж все попытки выследить и уничтожить их сродни ловле ветра.
— А знаете, что мне сказали уважаемый Орвакс? Когда я отправлялся в Нориэльск с намерением продать один артефакт — «Сердце Бездны», тот, что лишает магов теней их главного преимущества.
— Нет, удивите меня? — подыграл хозяин дома, его пальцы крутили вилку с насаженным на неё кусочком сыра.
— Утверждали, будто здесь, в нижним городе, находится их логово, логово сумасшедших фанатиков. Мол, стоит магу оказаться в одиночестве на тёмной улице, и это Братство непременно явится за его душой.
В ответ торговец рассмеялся — густой, бархатный смех, показывающий собеседнику на сколько глупо всё это звучит.