За три часа до этих событий.
Первым делом я спустился в катакомбы — запутанную сеть подземелий, что, словно черви, пронизывали тело острова. Воздух здесь был густым и тяжёлым, пропитанным удушающим смрадом тления и химикатов. Повсюду, куда падал свет моего магического факела, лежали сотни, если не тысячи тел в различных стадиях разложения. Создавалось впечатление, что над ними проводили чудовищные опыты, прежде чем отбросить, как отработанный материал. Что ж, теперь у них появится шанс воздать своим мучителям по заслугам. Не сумели или не захотели свершить правосудие живыми — свершат его мёртвыми.
Да здравствует «Ночь живых мертвецов». Хе-хе.
Самое время испытать в деле заклинание-вирус, над которым я корпел долгие годы. Я взял за основу простую анимацию — Animus Minor — и вплёл в её структуру сложную иллюзию Phantasma Vehementis, чтобы наделить будущих «актёров» подлинно пугающим обликом. Затем добавил компонент Vinculum Corruptum, искажающий магический контроль, — чтобы ни один некромант не смог перехватить управление над восставшими. В результате родилось заклинание Frenesis Ossium — «Костяная лихорадка». Признаюсь честно, в его создании мне помогали, но сама концепция, сама душа этой магии — была моей.
— Горжусь тобой! — проговорил Оссисарксу, а потом побежал и быстро побежал. Только когда он сжёг тела, что бежали за ним и кричали: «Хочу съесть твои мозги» и никак не хотели успокаиваться, как бы он ни старался их убить или перехватить управление, добавил: — Но лучше больше ничего не придумывай.
Ух, у меня даже дыхание перехватило от предвкушения того веселья, что вскоре начнётся.
Я сосредоточился, сплетая заклинание воедино.
— Frenesis Ossium, — произнёс я, вкладывая в слова колоссальный объём энергии, достаточный для заполнения высшего уровня мана-кристалла.
Изумрудная волна, больше похожая на жидкий свет, вырвалась из моих рук и покатилась по катакомбам, впитываясь в каменные стены, пол и, главное, в бесчисленные неподвижные тела. Я наблюдал, как мельчайшие руны моего заклинания на мгновение вспыхивают на их коже, прежде чем раствориться.
Закончив, я, потирая ладони в предвкушении, вернулся в наш временный дом.
— И что же я должна увидеть? — Наморщив изящный носик, Морвенс жестом указала на площадь, где царила всё та же мёртвая, упорядоченная тишина.
— Потерпи немного, — успокоил я её, наливая себе бокал медовухи. — Представление вот-вот начнётся, — а после тихо про себя пропел:
Пальцы мертвеца, лежавшего прямо перед Эльриком, дёрнулись. Не спазм, не посмертное сокращение — а целенаправленное, медленное движение, словно существо пробуждалось от долгого сна. Кость скрипнула о камень.
Эльрик замер, леденящая волна страха пронзила его. Он, как и брат, не любили мертвецов и всю ту часть, где некроманту надо работать с плотью, а магию смерти предпочитали использовать в мирных целях, таких как связь между призраками и живыми, медицина, а также преследование тех, кто нарушил закон. А не вот это вот всё.
— Сигурд... — его голос сорвался на шёпот.
В тот же миг тишину площади разорвал душераздирающий, многоголосый скрежет. Скрип сотен и тысяч костей, трущихся о камень, слился в один непрерывный, нарастающий гул. Голова Эльрика взорвалась от какофонии звуков.
Он отпрянул, и мир превратился в адскую карусель.
Вокруг него, повсеместно, все тела в его поле зрения начали шевеление. Они не просто вставали — они вздымались неестественными, рывковыми движениями, слышался сухой треск вывихнутых суставов. Пустые глазницы, обращённые в никуда, теперь повернулись, и в их глубине вспыхнули крошечные, яростные искры неживого, дикого сознания. Это не была пустая кукла, которой их учили — дисциплинированная, подконтрольная. Это был зомби. Хищный, хаотичный и направленный на одно — убивать.
Труп, пальцы которого дёргались первым, уже был на ногах. Его челюсть отвисла, издавая беззвучный рёв, и он бросился на Эльрика не шагом, а длинным, скребущим прыжком.
— НАПАДЕНИЕ! — закричал Сигурд, но его крик потонул в общем костяном гуле.
Начался хаос, что быстро вырвался наружу из катакомб и перекинулся на площадь. «Небесная», минуту назад бывшая местом мёртвого спокойствия, превратилась в бурлящий котёл ужаса. Мертвецы поднимались с каждой минутой всё быстрее и быстрее, а количество поднявшихся давно перевалило за тысячи. Они не были сильны по отдельности, но их было неисчислимое множество. Они хватали за ноги, за руки, впивались высохшими зубами в плоть, стаскивали с ног растерянных стражников-скелетов, чьи рутины не предусматривали отражения атаки со стороны «своих». Кидались на барьер магов, что лопались как стекло под ударами мертвецов, чьи руки были напитаны крохами магии смерти.
Эльрик, отбиваясь сфокусированным лучом негативной энергии от своего нападающего, увидел, как вдали, у входа в катакомбы, поднявшаяся волна мертвецов уже расправилась с двумя магистрами-химерологами, что попытались взять ситуацию под контроль, и выбежала наружу, а из тёмного проёма, что находился позади, словно из разворошённого муравейника, начали вырываться новые — те, что уже были сложены в нишах, те, что ждали своей очереди в мастерских.
Его охватила животная паника. Порядок рухнул. Сама смерть, их инструмент и их крепость, восстала и обернулась против них.
И где-то в этом разворачивающемся кровавом представлении две фигуры, невидимые для всех, чьи сердца бились в унисон не со страхом, а с холодной целеустремлённостью, уже сделали шаг к пульсирующей игле чёрного обсидиана. Представление только началось, но наших героев ждал осколок другого мира.
Глава 31
Мир Умбралия.
Падшая цивилизация некромантов расы Мор'талис.
Когда портал за нашими спинами, сквозь который мы прошли, хлопнулся беззвучно, словно его и не было, мы замерли, не в силах сделать хоть шаг. Такого увидеть я точно не ожидал. Даже тот мир, где было всё уничтожено ядерными взрывами, не выглядел столь удручающим, как этот.
Перед нами лежало не царство смерти. Царство смерти — это когда что-то умирает. Здесь же ничего не умирало, потому что никогда и не жило. Это был окаменевший сон, вечный и бездыханный. Потому как не верю, что нормальный мир можно было довести до такого. Кем должен быть человек или любое другое разумное существо, чтоб это сделать с собственным миром? Первое ощущение, что в мире применили магию поглощения энергии, всей из всего.
Небо. Его не было. Над головой висела беспросветная, бархатисто-густая чернота, лишённая даже намёка на светило. Не тьма, поскольку тьма есть отсутствие света, а нечто иное, фундаментальная пустота, поглощающая саму идею сияния.