— Не знаю. Она здесь висела всегда, сколько я себя помню.
— А прочитать сможешь?
— Не-а. Без понятия, что тут написано.
— Жаль, — разочарованно вздохнул я и принялся готовиться к походу. Мы все переодевались в более удобные одежды, чтобы ничто не сковывало движений. Хамви и Снорри облачались в кольчуги и набирали верёвки с прочим снаряжением.
В это время Вул’дан и Лирель воздвигли перед входом ледяную стену — не особо толстую, но достаточную, чтобы скрыться от любопытных глаз.
Далее случилось нечто странное. Ева, снимавшая меховую шубу и переодевавшаяся в лёгкую мантию (ведь магические силы нам ещё пригодятся), тихо напевала какую-то мелодию, стоя неподалёку от таблички. Я, любуясь ею, перевёл взгляд на стену — и письмена на той самой табличке начали преображаться, переливаясь серебристым светом и превращаясь в знакомую мне кириллицу.
— Кай, милый, с тобой всё хорошо? Ты выглядишь так, будто призрака увидел, — она тихо рассмеялась.
Я, не удостоив её ответом, подошёл к табличке, но надпись уже вернулась к первоначальному виду.
— Ева, спой ещё раз ту песню, пожалуйста.
— Что, понравилась? — она игриво подмигнула.
— Нет, надо кое-что проверить.
— Ой, за что? — я потёр плечо, куда только что прилетел магический шар.
— Не поняла, тебе не понравилось, как пою? — она упёрла кулачки в бока и нахмурилась.
— Да я не об этом. Поёшь ты замечательно. Я о другом. Когда ты пела, письмена менялись.
Она ещё немного посопела, надула щёки, но всё же начала петь. И о чудо — надпись вновь засияла, и на этот раз я смог прочесть её. Причём она была на русском языке.
Но не только я — Ева тоже читала её, и я понял, что надпись подстраивается под читателя. Удобно, однако.
Я, набрав воздух в грудь, прочёл написанное вслух, и слова зазвучали в тишине пещеры, словно древнее заклинание:
— И что это значит? — спросил Ночной Прилив, приближаясь ко мне. Его тёмная фигура казалась ещё более массивной в тусклом свете пещеры.
— Мне-то откуда знать, — удивился я его вопросу.
— А кто у нас самый начитанный? — парировал орк, перебирая своё оружие.
— Да-да, — поддакнула ему Ева, улыбаясь. Типа мстя моя страшна? Ну-ну.
Что ж, пришлось принимать вызов. Я отошёл в сторону и погрузился в размышления, мысленно перебирая каждую строку.
Что примечательно: стоило мне прочитать надпись, как письмена перестали меняться для меня, оставаясь понятными. Но для подошедшего Снорри они вновь стали неразборчивыми. Однако стоило Еве запеть свою мелодию, как знаки вновь засияли и преобразились.
— Ты чего-нибудь понял? — поинтересовался я у своего фамильяра, который молча наблюдал за происходящим.
— Да, есть догадки. Но пока говорить не буду, чтобы не сбивать тебя с толку и не уводить по ложному следу, — ответил он, загадочно мерцая в полумраке.
— Согласен, — и развернувшись на месте обратился ко всем.
— Так, народ, — я обвёл взглядом нашу группу, собравшуюся в центре пещеры. — Пока ничего не сообразил. Погнали внутрь — может, когда увижу, что там и как, в голову что-то да придёт.
Мы углубились в недра пещеры и, пройдя метров сорок, свернули направо. Тоннель здесь стал уже, чем вход, но сохранил свою идеальную треугольную форму, словно его вырезали лазером.
— Странно, — задумчиво проговорил Снорри, останавливаясь и проводя рукой по ледяной стене.
— Что именно? — спросил я, насторожившись.