— Какова твоя истинная сила? Кто твой прародитель? Умеешь ли трансформироваться? Ты разбираешься в рунической магии? — засыпал его вопросами старик, глаза которого горели неподдельным интересом. Полностью игнорируя все его потуги возмутиться.
— Так, хватит! — резко прервал я, вставая между ними. — Потом продолжите. Нам пора двигаться.
Тоннель ждёт.
«Mundatio Instantanea», — бросил я заклинание, и вмиг вся скверна — кровь, внутренности и прочая мерзость — осыпалась с его божественной тушки, словно сброшенная пелена. Крылья вновь засияли девственной белизной, тогда как сам он оставался нежно-розовым, будто утренняя заря.
— И когда ты собирался это сделать? — возмущённо фыркнул фамильяр, грациозно подлетая ко мне.
— Хочешь, верну как было? — приподнял бровь я.
— Благодарю покорно, воздержусь, — отрезал он, нервно встряхивая гривой.
Повернувшись к остальным, я застал картину: спутники стояли, переводя дух, пока мы предавались пустословию.
— Все целы? — окинул я их оценивающим взглядом. — Раны? Порезы? Кому нужна помощь?
После беглого самоосмотра последовали отрицательные кивки.
— Отлично. Двигаемся.
— Кай, откуда у тебя эта диковина? — неугомонный старик поспешил за мной, бодро вышагивая в ногу, будто сбросил пару десятков лет. Казалось, любопытство подействовало на него сильнее эликсира молодости.
— Из яйца, — пожал плечами я.
Его пальцы лихорадочно достали подаренный мной блокнот, и он принялся строчить, едва успевая за моим шагом:
— Какое оно было? Как выглядело?
Поскольку атаки пока не предвиделось, я не стал отмалчиваться, видя его искренний исследовательский пыл.
Продвигаясь вглубь тоннелей под столицей, мы преодолели около километра, постоянно выбирая путь, ведущий в самые недра.
— А расскажешь, где нашёл это яйцо? — не унимался старик.
Пришлось поведать ему историю об обелисках, ином мире, сокровищнице и прочих чудесах. Бренор, поклявшийся более не возвращаться в горы и принёсший магическую клятву верности, замедлил шаг, прислушиваясь. Он, как и Вейла с Грохотуном, многого не знали, ну не хотел я сильно распространяться, но теперь можно было. Клятву они не нарушат. Да и не чувствую я в них гнили. Кстати, потому разведку доверили нашему крылатому скауту, пока остальные внимали моему рассказу и размышлениям.
— Невероятно! — воскликнул Забегайлов, сверкая глазами. — А тот артефакт, что достался тебе от стража, — позволишь изучить?
— После возвращения, — пообещал я.
— Разумеется! — легко согласился он, бережно убирая драгоценные записи.
— Кай, ты ничего не слышишь? — голос Вейлы прозвучал натянуто, словно струна перед разрывом. Она резко остановилась, втянув воздух через ноздри.
Я замер, прислушиваясь к тишине. И сквозь гул собственного дыхания уловил нарастающий рокот, катящийся за нами по тоннелю, словно предгрозовой гул.
— Дружище, слетай, глянь, что там, — бросил я, и пегарог, не удостоив ответом, метнулся в темноту.
Но уже через мгновение он нёсся обратно, будто за ним гнались сами демоны. Проносясь мимо, он лишь рявкнул:
— Спасайтесь, если жизнь дорога!
И исчез впереди с такой скоростью, что воздух захлопнулся за ним, как порванный парус.
Мы переглянулись — и бросились вслед. Если уж он бежит, значит, там нечто похуже смерти.
Как ни старались мы ускориться — Санчес, к удивлению, бежал впереди, будто ветер. Гном и гоблин восседали на спине Вейлы, а я, пропуская по жилам разряды молний, летел, оставляя за собой синеватый след.