Стук в дверь разбил её мысли, выдернув из тихой бури в груди. Алина резко выдохнула. Она найдёт другого учителя. Дворец кишел воинами, и наверняка один из них согласится тренировать её втайне. Два имени уже пришли ей на ум.
Служанка откашлялась, нервно переминаясь с ноги на ногу.
— Что такое? — спросила Алина, едва удостоив девушку взглядом; имя служанки затерялось в тумане забот принцессы.
— Королева требует аудиенции.
Алина закатила глаза, разглаживая складки своего пунцового платья. Аудиенция. Какое громкое слово для чего-то столь тривиального — мать вызывает её, словно нашкодившего ребёнка для выговора. Без сомнения, это очередная нотация, очередное утомительное порицание за то, что она уделяет недостаточно внимания Захиану Нуру.
Как будто ей не всё равно.
Через два дня замок наполнится музыкой и вином, утонет в золоте и шелках, чтобы отпраздновать помолвку, которой она никогда не хотела. Банкет будет роскошным, гости — сверкать драгоценностями, а воздух сгустится от аромата фальшивых улыбок. И когда веселье закончится, другие принцы и принцессы, наконец, вернутся в свои королевства, исполнив долг перед празднеством.
Но не Алина.
Меньше чем через неделю её увезут в чужую страну, чужачкой среди чужаков, где в её честь закатят ещё один пир. Ещё один венок из цветов возложат ей на голову. Ещё одна ночь в позолоченных цепях перед свадьбой.
От этой мысли желудок сжался.
Она следовала за служанкой по коридорам; знакомые стены смыкались вокруг неё, словно клетка из красного камня и золота. Алина поправила рукава платья, пальцы то и дело приглаживали волосы, проверяя, не выбились ли непослушные пряди. Глупые старания — никакой идеальный фасад не мог скрыть ярости, кипевшей под кожей.
Она не видела мать с той самой пощёчины.
Воспоминание об этом жгло, саднило унижением, грозя подняться к горлу, как желчь. Но Алина проглотила его, словно горькое лекарство, которым пичкали её в детстве, расправила плечи и шагнула в логово дракона.
Дыхание Алины перехватило, когда она увидела брата, сидящего в полумраке покоев. Он не должен был находиться здесь — не сейчас, не так скоро. Его кожа, всё ещё бледная от перенесённых ран, резко контрастировала со свободной рубашкой, наброшенной на плечи. Он выглядел хрупким, истрёпанным по краям.
Но времени зацикливаться на этом не было.
Королева Сира отослала последнюю замешкавшуюся служанку резким взмахом кисти, прежде чем повернуться к Алине. Её пальцы, холодные и непреклонные, вцепились в руку дочери, затаскивая её глубже в комнату с силой, противоречащей её царственной грации.
— Наконец-то, дитя! Что заняло у тебя столько времени? — Её голос, напряжённый и сбивчивый, едва скрывал сквозившее в нём отчаяние.
Алина вырвала руку, потирая место, где остался след от хватки матери.
— Что случилось, мама? — Её взгляд метнулся к Эшу, который сидел неподвижно; выражение его лица было нечитаемым, но настороженным. — Эшу ещё нельзя вставать с постели.
— Это слишком важно, — огрызнулась королева.
— Разве это нельзя было обсудить в комнате Эша?
Взгляд королевы заострился, за стальными глазами вспыхнуло подозрение.
— Нет. Виверианская принцесса могла услышать, — тна неопределённо махнула рукой, обводя комнату. — Здесь безопасно.
Алина потёрла переносицу, её терпение истончалось.
— В чём дело? Ты нас нервируешь.
Королева прекратила мерить шагами комнату и повернулась к Эшу; в её взгляде горел огонь.
— Сын мой, то, что я собираюсь тебе сказать, имеет величайшее значение. Ты должен выслушать — выслушать и сделать так, как я скажу, — иначе мы все погибнем.
Холодок пробежал по спине Алины от тяжести материнских слов. Погибнем? Она никогда раньше не видела мать такой — настолько переполненной тревогой, настолько безумной.
Эш переглянулся с Алиной, отражая её замешательство.
— Мама, о чём ты говор…