Стоило ведущему стражу что-то ей сказать, как она подвела меня к окну и внимательно осмотрела. Своим оценивающим взглядом она напомнила стилиста.
— Что стоите? — внезапно рявкнула. — Дева при вас раздеваться не станет.
Я с готовностью кивнула:
— Не стану.
— Тиарх велел не спускать с девы глаз, — рыкнул страж, что постарше.
— И мы не спустим, — подтвердил второй.
Меня холодком пробрало от подобной исполнительности и всех её вытекающих. Я, вообще-то, не собираюсь показывать себя во всей красе чужим мужикам! И они не имеют права меня заставить. Мирне, похоже, тоже не понравилось решение стражей:
— Что, по-вашему, я сожру эту деву, пока вы за дверью ждёте?
— Сожрёшь — не сожрёшь, а приказ есть приказ, — сурово отчеканил страж.
— Вот дурни на мою голову… — проворчала женщина, чем сразу завоевала мою горячую признательность.
Она вздохнула и направилась куда-то в угол. Прихрамывая, приволокла выцветшую ширму, порядком покоцанную, и пригласила меня встать за ней.
— Раздевайся. Сейчас оденем тебя, как медовую карамельку. Тиарх будет доволен.
Наверное, она хотела подбодрить, да только наоборот задела меня за живое. Разве не я должна остаться довольной подобранной одеждой?
Вот так вот, медленно, но верно до меня доходило: я здесь ничего не значу без протекции и милости тиарха. Собственно, умом это и так понимала. Просто привыкла к уважению слуг в Фиандисе и теперь с трудом воспринимала обратное.
Ладно, не проблема.
Уважение — дело наживное.
Пока я стягивала с себя старый наряд, женщина открыла ближайший сундук с одеждой. Выудила нижнее платье — льняное, довольно длинное — и протянула мне. Я повертела его в руках. Вроде ткань чистая. И пахло от неё приятно — душистыми травами.
Недолго думая, я нацепила льняную сорочку. Потом натянула предложенное платье оттенка кофе с молоком, на ощупь напомнившее кашемир. Чуть не заурчала, разглаживая его на себе ладонями. Эта уютная прелесть покрывала тело от шеи до щиколоток, будто меня в пушистый плед завернули.
Затем добрая женщина снабдила меня вязанными чулками из такой же мягкой шерсти, панталонами и кожаными мокасинами. Немного подумав, выделила коричневый плащ с меховой подкладкой и махнула рукой:
— Завтра ещё приходи. Подберу тебе наряд к пиру. И запасное бельё дам. И платье сменное на каждый день, ну и всякое там, по мелочи.
— Спасибо, Мирна! — но вместо того, чтобы уйти, я решила задать пару вопросов. — Скажи, а в честь чего завтра намечается пир?
Она снисходительно обронила:
— Перед наступлением туманов мы всегда пируем, чужачка. Иначе тут не выжить.
— Почему?
— Ясное дело. Пока смеёмся да поём, туманы нас не возьмут.
— Значит, туман — это всегда испытание?
— А то как же? Родное, с детства знакомое, и всё одно — испытание.
— Откуда вы знаете, что скоро придут туманы?
— По птицам, по ветру, по запахам. Это вы, чужачки, ничего поди не смыслите в наших краях… Ну, да не страшно, — она вдруг задорно улыбнулась, и вокруг глаз появились добрые морщинки. — Ты быстро научишься, дева. Вон, какая жадная до знаний! Глядишь — через несколько полных лун, даже если потеряешься в тумане, сумеешь не погибнуть.
***