Но беловолосого не устроил такой вариант.
— Целители не знают родовых знаков всех драгархов. К тому же здешние — преданы тиарху Туманной Гряды и могут соврать в его пользу.
На миг я зажмурилась. Ситуация становилась всё более патовой. Мне не улыбалось раздеваться перед толпой чужих мужиков. Что здесь за порядки такие, если любой желающий может меня раздеть догола?! Я поёрзала, пытаясь сменить позу, и левым плечом упёрлась в руку драгарха. После этого что-то резко изменилось. Дрожь внезапно затихла, а Дарион ни с того ни с сего задрал левый рукав моего платья до самой подмышки.
Не знаю, увидел ли он второй знак, но зато все драгархи дружно увидели родовой браслет Вейнортов, который Эдмир надел мне на свадьбе. Перед ритуалом я подняла браслет повыше, почти к самому локтю, чтобы не мешался. Была мысль и вовсе снять, но куда бы я его делa? Тем злыдням, которые меня собирали, я не доверила бы браслет.
— Что это? — спросил Дарион, коснувшись украшения.
Пальцы его чуть дрогнули, будто обожглись металлом. Его зрачки вытянулись, радужка стала полностью золотой, а по щеке пробежала... серебристая чешуя?!
Мама дорогая… Он потерял контроль и начал обращаться в дракона?
Пожалуйста, только не сейчас!
Не со мной на руках!
Я прошептала:
— Это родовой браслет моего мужа.
И снова повисло молчание.
— Так, ладно. Скажу вслух за всех нас. Я не понимаю, — нахмурился черноволосый и требовательно уставился мне в глаза. — Ты что... замужем?
— Эм... — пролепетала я. — Да, замужем. А это проблема?
На лице черноволосого отразилось такое изумление, будто ему только что картинку мира сломали. Боль в ступнях больше не казалась мне такой мучительной, как полное непонимание происходящего. И снова наступила тишина. Настолько тяжёлая и мрачная, что я сама себе ответила:
— Похоже, проблема...
— Зато теперь нам известно, — прогудел Варгран, отходя от двери, — почему нет второй метки. Дева, избранная Аругаром для одного из нас, до сих пор принадлежит другому мужчине.
Глава 17
Когда мы вышли из храма, я тихонько вздохнула. Хотя ритуал был позади, будущее по-прежнему оставалось туманным, особенно после слов Варграна: «Избрана для одного из нас». Хотелось не думать об этом, но мысль, что могу достаться жуткому бородачу... да любому из этих огромных чужаков! — вымораживала страхом.
Попробовала дышать глубже, сосредоточилась на окружении, провожая взглядом проплывающие мимо стены. Стражи, встречающиеся по пути, приветствовали тиарха почтительными поклонами и замирали, превращаясь в слух — будто в ожидании приказа.
Вот только Дариону явно было не до них. Он стремительно шагал по коридорам — и это должно было радовать, ведь такими темпами мы скорее доберёмся до целителя. И всё же тревога разъедала меня изнутри. Я чувствовала по резким движениям и тому, как он ненароком стискивал меня в своих объятиях, что тиарх злится.
По моим ощущениям, новость о замужестве задела драгархов сильнее, чем факт отсутствия второй метки, и я невольно задавалась вопросом: почему? Какая им разница, замужем я или нет? Разве ипостась ящера не наделяла Дариона животной, легкомысленной ноткой в отношениях с женщинами?
Я порылась в памяти и вспомнила, что у аллигаторов имелось по несколько самок в период спаривания. Никакой моногамии среди чешуйчатых не водилось.
Впрочем, насколько брачные повадки крупных земных ящеров совпадали с драконами — было непонятно. Взять, к примеру, волков и собак. Казалось бы, почти одно и то же, но у волков — прочные монопары, а у собак — полная свобода в отношениях...
— Какой муж отдаёт свою жену дракону? — глухо обронил Дарион, выдёргивая меня из своих мыслей. — Или это типично для твоего народа — предавать самого близкого человека?
Я почувствовала, как к щекам приливает кровь. Никогда не думала, что однажды, в разговоре с драконом, мне станет стыдно за мужа.
— Это нетипично. Другие осудили его за это решение.
— Осудили, но при этом позволили отвести жену на жертвенный камень, — его серые пытливые глаза нашли мои и больше не разрывали зрительный контакт — он ждал моей реакции.
— Просто… — замявшись, отвернулась, пытаясь подобрать слова для ответа.
Сама не ожидала, что небрежный вывод драгарха заденет меня так сильно — пришлось прикусить губу, чтобы не дать слезам выступить на глаза. Ведь за меня и правда никто не вступился в Фиандисе, и от этой мысли тоскливо ныло в груди, как я ни бодрилась и ни доказывала себе, что никто ничего мне не должен.