Больше не кукла: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Не уверен, что хочу это видеть. Впрочем, для брата это тоже наверняка не будет легко.

− Когда?

− Сегодня. Когда мы оба закончим с посвящением. До этого я хочу ещё кое-что изучить в ней.

Ясно. Тянуть действительно незачем.

− Ты хотел ещё что-то обсудить? – вопросительно смотрю на Са-арда.

− Нет. Спускайся в святилище первым, а я пока займусь переговорами со жрецом и подготовкой к ритуалу. Потом сменим друг друга, − распоряжается брат. − Постарайся пройти все испытания Абсолюта как можно быстрее. Сам понимаешь, как много всего от этого зависит.

− Да, понимаю, − киваю. – Отправлюсь туда прямо сейчас.

Возражений от брата не следует, так что я покидаю его кабинет.

Кроме согласия Жени для ритуала требуется ещё кое-что, не менее важное.

Приняв предложение ри-одо Сэтору и самого Абсолюта, мы согласились принять в себя частичку сущности этого богара. Как ашары, только они это имеют от рождения. Не знаю, чем мы станем после этого. Но полагаю, приобретём мы гораздо больше, чем потеряем. По крайней мере, мы с братом.

Теперь от Абсолюта и его даров в некотором роде будет зависеть наша внутренняя иерархия. Кто получит больше, тот станет сильнее и влиятельней, кто меньше, с этим тоже понятно. Нам с братом предложили то, что ранее казалось немыслимым в империи. Ритуал, который был доступен до этого только императорам, дарующий им не только соединяющую се-авин, но и силу Абсолюта. Чистую, сырую, необузданную.

Стоит ли говорить, что без должной подготовки принимать участие в таком ритуале просто невозможно. Поэтому всё это время мы с братом не только пытались завоевать Женино безоговорочное доверие, но и сами готовили себя к предстоящему обряду. Проходили ряд испытаний от того, кого вскоре назовём своим богом.

И сейчас мне надлежит закончить эту подготовку.

Глава 24

Женя

Теперь я знаю, как ощущается сумасшествие.

Как горчит на языке беспомощность, когда осознаёшь, что совершенно не в состоянии защититься от тёмной пакости, которая подобно инфекции или раковым клеткам поразила мой разум, подчиняя его своей воле.

Но в одном Хамана ошиблась. Я не собираюсь тешить её извращённую сущность и кормить своими страданиями.

− Не дождёшься, сука, − первое, что бормочу, когда мне удаётся осознать, что я – это я. – Пошла в бездну, тварь, − выплёвываю с ненавистью.

− Только с тобой, деточка, − изгибает эта пакость мои губы в издевательском смехе. Вызывая острое желание ударить саму себя. Только те самые кандалы сдерживают, которые с меня даже не думали снимать.

Тело изгибает мучительная дрожь. В голове словно черви теперь копошатся. Выдрать бы их оттуда. Ненавижу.

Ненавижу. Как же я тебя ненавижу, тварь. Ты сломала мне жизнь.

Разве?

Такая ничтожная жизнь не стоит того, чтобы её жить.

Меня внезапно бросает в выхваченную из памяти картинку. Буквально окунает в воспоминание, словно в помойную яму.

− Ты моя дочь. Часть меня, − шипит мне в лицо мать, прожигая пренебрежительным холодным взглядом. Вся такая идеальная и холодная. Безразличная. Всегда безразличная. − Я тебя не для того рожала, чтобы ты мне сейчас свои права качала. Не для того одевала, кормила и учила, чтобы сейчас выслушивать всю эту чушь. Я за тебя плачу, значит я буду решать, куда тебе идти и что делать.

− Мам, ты себя слышишь? – трясу головой, чувствуя, как сдавливает горло спазмом тошноты. В груди поселяется тупая боль. − Ты словно не о человеке говоришь, а о вещи какой-то.

− О какой вещи? Вечно тебя в этот страдающий пафос несёт, − презрительно фыркает она. – Вечно ноешь, что тебя не понимают. А что там понимать? Что ты стоящего в жизни сделала? Чего ты стоишь сама по себе. Ничего. Полный ноль. Вот когда покажешь, что не пустое место, тогда и поговорим.

В лицо плещет кипятком стыда, а руки холодеют. От боли и обиды уже откровенно тошнит. Как тогда. И хочется выть раненным животным, спрашивая: «За что?». Но ещё больше хочется бежать, куда глаза глядят. Бежать без оглядки, вырываясь из оков, сковывающих меня всю жизнь. Тогда мне удалось. Чаша переполнилась, и я просто хлопнула дверью, сбежав из дому навсегда, как мне казалось.

− От меня тебе не сбежать, − горечь этих слов сводит горло, пеплом оседает на губах.