_______________
Мы заходим в кабинет Боунса и видим, что она сидит в кресле. Найджел впустил её. Она выпрямила спину и смотрит прямо перед собой. Боунс садится за стол, а я прислоняюсь к дальней стене, не в настроении сидеть. Никто ничего не говорит.
Её слезящиеся глаза переводятся с меня на Боунса, затем она опускает голову и смотрит на свои ногти.
— Он не собирается тебе платить.
Мы молчим.
Эмили поднимает голову, чтобы посмотреть мне в глаза.
— Он хочет отдать меня тебе. Как будто я какой-то грёбаный предмет, которым можно торговать, — она сжимает руки в кулаки на коленях. — Я пыталась объяснить, что это не сработает. Джордж…
— Ты спишь с ним? — прерываю её, не в силах больше ждать.
Мне нужно знать, кто она для него и почему.
Она фыркает и устраивается поудобнее на сиденье, выглядя ещё более неуютно. Я смотрю на Боунса, потом снова на неё
— Он тебя насилует?
Возможно, то, что я думал, что видел, и то, что у них было, не одно и то же. Он надругался над ней физически, так что принуждать её – не такая уж большая натяжка. И от этой мысли мне хочется его убить. Может, я и велел ей встать на колени за телефоном, но я бы никогда не стал навязываться ей.
Она вздрагивает.
— Нельзя брать то, что дается даром, — она вспоминает слова Боунса.
— Ну и что? Он твой папик? — спрашиваю, мне тоже не нравится эта идея.
Она качает головой.
— Моя мама больна. Умирает. Я вернулась после смерти отца, чтобы быть здесь с ней и помогать заботиться о ней. Но после встречи с адвокатом моего отца мне сообщили, что Джордж имеет доступ ко всем деньгам моей семьи. Этот дом записан на имя компании, а мой отец оставил ему компанию.
Мы с Боунсом снова переглядываемся, потому что это кажется маловероятным.
— Он сказал мне, что если я дам ему то, что он хочет, он оплатит медицинские счета моей матери. Хотя ей недолго осталось жить, я хочу, чтобы ей было комфортно. Он сказал, что будет платить за это, пока я…
— Раздвигаешь для него ноги, — заканчивает Боунс.
Эмили поднимает руку и вытирает слезинку со своего лица, а я провожу рукой по своему.
— Что не так с твоей матерью?
— Рак, — шепчет она. — Четвертая стадия. Лимфома. Ей осталось четыре месяца. Возможно.
Боунс откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди. Для нас это новость. И это ещё больше все усложняет.
Она выпрямляет спину.
— У меня есть к тебе собственное предложение.
Я приподнимаю брови.
— Без обид, Эмили, но твоя киска не стоит пятисот тысяч, — говорит он ей, хотя только что пытался продать мне идею о том, чтобы я взял её.
— Дом.
Она не обращает на него внимания.