Боунс делает шаг ко мне.
— Что ты здесь делаешь, Эмили? — на этот раз его голос больше похож на рычание.
— Эмили… — голос Грейва затихает, и его глаза расширяются, прежде чем он шепчет: — Блядь.
Блядь — ага!
Я упираю руки в бока, прекрасно понимая, что я едва одета, хотя потею, как шлюха в церкви, и на мне больше косметики, чем на трансвестите. Этот мужчина не выше меня. Чертовски уверена, что не позволю ему так думать.
— Я работала.
Он в последний раз оглядывает меня с ног до головы, а затем его холодные глаза встречаются с моими. Я и забыла, какие они красивые.
— Что ж, ты уволена, так что собирай свое барахло и убирайся на хуй, — он поворачивается ко мне спиной.
Мне следовало бы удивиться, но я не удивляюсь. Боунс никогда не был милым, если только его член не был твёрдым. У нас с ним не было ничего сложного. Я знала, на чем мы стоим и никогда не была той девушкой, которая выдумывала всякую чушь в своей голове или думала, что мужчина должен любить меня только за то, что я отдала ему свое тело. Он ясно дал это понять, когда заявил, что хочет меня.
Убираю учебники в свой шкафчик, когда чувствую, что кто-то подходит ко мне сзади. Я закрываю дверь и смотрю в голубые глаза, которые мне хорошо знакомы. Диллан Рид, он же Боунс.
— Могу я тебе чем-нибудь помочь? — я оглядываю тихий коридор.
Здесь только мы. Все ушли. Может быть, он хочет, чтобы я сделала за него домашнее задание. Но я не думаю, что дело в этом. Ему не нужно, чтобы кто-то делал его работу за него. Короли получают хорошие оценки потому, что они такие, какие они есть. Их отцы – Три мудреца.
— Я надеюсь на это.
Эти слова. Этого было достаточно, чтобы я отдала ему свою девственность пять дней спустя. Он хотел моего тела. И я предложила ему его как жертву. Как будто отдаться Королю могло гарантировать мне спасение. Но, стоя перед ними сейчас, я понимаю, что никогда не нуждалась в спасении.
— Я не уйду, пока не получу свой телефон.
Сначала Джордж, а теперь он? Я не позволю им так со мной обращаться.
Боунс останавливается и оборачивается, чтобы посмотреть на меня, затем на Титана.
— У тебя есть её телефон?
Тот кивает.
Боунс смотрит на мои голые ноги, обнаженный живот, а затем на мои глаза.
— Ну, ты же слышала его. Если хочешь, встань на колени.
— Вы, ребята, грёбаные мудаки, — рычит Жасмин.
Фыркаю, качая головой.
— Я вижу, ничего не изменилось. Знаешь, что…? — смотрю на Титана, поджимая губы, чтобы показать, как мне противно. — Оставь себе.
Разворачиваюсь и стремительно выхожу.
Мы все стоим в комнате и смотрим, как захлопывается дверь, когда Жасмин догоняет Эмили. Боунс смотрит на меня, и я выгибаю бровь, молча бросая вызов спросить меня, что, блядь, это было и почему его старая подружка работала здесь сегодня вечером. И почему её телефон у меня в кармане.
Он ничего не говорит. Вместо этого он смотрит на своего брата.