Боунс смотрит на своего брата.
— Она не мой контакт, — затем переводит взгляд на Жасмин. — Всё не так.
Та пожимает плечами, отправляя в рот M&M's.
— Почему Боунс думает, что Жасмин волнует, встречается он с кем-то в Нью-Йорке или нет? — шепчет Хейвен мне на ухо.
— Тсс, — говорю ей, пытаясь замять этот очень неловкий разговор.
— А они…?
— Эй, Жасмин, передай мне немного этих M&M's, — протягиваю руку, чтобы избежать того, о чем Хейвен собиралась меня спросить. Не хочу объяснять, что мы делали всего несколько часов назад во Дворце. Было и было. Мы двигаемся дальше.
— Предлагаю подождать два дня. Максимум — продолжает Боунс. — Это даст нам достаточно времени, чтобы уладить дела перед отъездом.
— Как долго нас не будет?
— Зависит от нескольких факторов, — отвечает Титан, но не вдается в подробности, что он имеет в виду, поэтому я опускаю тему.
Не то чтобы у меня здесь больше была жизнь. Оба родителя умерли. Мой дом сгорел дотла. Почему меня волнует, как долго меня не будет?
Грейв уходит в свою комнату, уже звоня кому-то по сотовому, а Кросс подходит к Боунсу и заводит с ним разговор. Я встаю и обнимаю на прощание Жасмин, а затем Хейвен.
— Скоро увидимся, девочки.
— Да, позвоните мне позже, — Жасмин целует меня в щеку. — Поспи немного. Тебе это нужно, — она подмигивает мне.
— Что происходит? — спрашивает Хейвен. — Знаю, вы, милые что-то скрываете от меня.
— Послушай, нам предстоит долгий перелет в Нью-Йорк, хорошо? Я расскажу всё потом. А сейчас просто хочу лечь спать.
Я избегаю этого разговора на сегодняшний вечер.
Она обнимает меня и уходит с Лукой и Найтом.
Захожу в комнату Титана и снимаю рубашку, когда он входит, запирает дверь и поворачивается ко мне лицом.
— Я действительно устала, — говорю, пытаясь увильнуть от того, о чем, я знаю, он хочет поговорить.
Я жила у него с тех пор, как сожгла дом своих родителей, но мы не разговаривали. Я игнорировала его, пока мы не занялись сексом во Дворце сегодня вечером.
Титан подходит ко мне и поднимает руку, нежно касаясь моей щеки, и я прижимаюсь к его теплу.
— Мы не будем этого делать.
— Что? — зеваю.
— Ссориться из-за чего-то настолько идиотского. Ты уже достаточно долго играешь в эту игру, — он наклоняется и целует меня в лоб.
— Но ты солгал мне, — роюсь в своем затуманенном и пьяном мозгу, чтобы вспомнить, что заставляло меня держаться с ним враждебно всю прошлую неделю.
— Я никогда не лгал тебе. Я не говорил о том, что знал.
— То же самое, — рычу я.
— Нет, это не так, — он проводит рукой по лицу. — Чего ты хочешь, извинений?
— Это было бы хорошим началом, — вздергиваю подбородок.