«Будешь ли ты сражаться за них?» — спросил он ее, давая услышать гневный голос мужа.
«ДА».
Это был не просто ответ, а боевой клич воина.
Ее ответ все еще вибрировал в нем, а братец волк уже укусил ее за икру ноги, позволив зубам прорезать плоть и оцарапать кость.
«Тогда сражайся!» — взревел он на нее с гораздо большей силой, чем мог передать вслух, посылая энергию по временной связи, которую он создал между ними, энергию, которая схватила ее и удержала в умирающем теле и заставила ее жить.
Лишь однажды Чарльз видел, как его отец таким образом принуждал кого-то к изменению. Чарльз был единственным, кто мог в полной мере оценить то, что сделал маррок. Он подождал, пока они с Браном остались в библиотеке и спросил, почему именно этого человека изменили, а не других.
— Он нужен, — ответил Бран. — Он был готов, и из него получится прекрасный волк. Но в основном я изменил его, потому что он нужен нам. У нас так мало послушных волков. Он стабилизирует стаю своего брата, стабилизирует и самого брата, и это спасет десятки волков. — Он нахмурился, глядя в книгу, которую читал, затем отложил ее в сторону. — Быть оборотнем — не такой уж дар. Мне это навязали, и я долго злился из-за этого. Я бы не стал так поступать с другим человеком. Если он не хочет жить и не готов бороться за жизнь, кто я такой, чтобы спорить? Жизнь трудна, а смерть проще и добрее. Но Нил хочет жить, и он был очень близок к тому, чтобы сделать это самостоятельно. Я просто подтолкнул его. — Он вздохнул. — Наверное, я все-таки поступил неправильно.
Поэтому каждый октябрь, люди, которые хотели стать волками, умирали от клыков маррока, не пережив изменение. И только Чарльз и братец волк знали, как сильно горевал Бран и почему.
Когда им пришлось выполнить более ужасную задачу — убить тех, кто изменился, но не мог контролировать своего волка — Чарльз понял, что его отец был прав. Если человек не мог самостоятельно справиться с изменением, то у него не было шанса контролировать свою волчью сущность. Нилу это удалось, но ему было нелегко.
Этой женщине мешала не ее природа, а потеря крови, которую она пролила, защищая своих детей. Братец волк знал, что из нее получился бы прекрасный оборотень, поэтому Чарльз воспользовался тем, что показал ему отец, и заставил ее пройти через изменение.
Он снова укусил ее, на этот раз за руку, пока ее супруг обнимал деда и плакал. Хостин наблюдал за братцем волком через плечо Кейджа, и в его глазах читалась ярость. Через мгновение он опустил взгляд, потому что братец волк был главным в этой комнате.
***
— Что происходит? — спросил Макс, все еще злясь на то, что его прогнали.
Анна вытащила детей из дома и повела их вверх по улице, туда, где, по словам Макса, был парк. Изменение не было безболезненным и обычно сопровождалось криками и другими пугающими звуками, которые ни один ребенок не должен слышать от своей матери. Но Макс разозлился, когда она заставила его выйти из дома.
— Магия фейри, — сказала Анна то, что узнала от братца волка.
— Что это значит? — пробормотал Макс, пиная камень на тротуаре. Он схватил младшего брата за руку и оттащил от дороги. — Нет, Майкл, ты пойдешь рядом с нами. Не сходи с тротуара, каким бы классным ни был этот камень.
— Это был не камень, — с достоинством ответил Майкл. — Это был пенни.
— Извини, приятель, но тебе придется остаться с нами, — Макс выдохнул. — Итак. Предположим, я не понимаю, что значит «магия фейри». Что ты хочешь этим сказать?
— Чарльз говорит, что какой-то фейри наложил на вашу маму магическое принуждение.
— Когда он тебе это сказал? — резко спросил Макс. — Маки, положи это, ты не знаешь, где это лежало. Анна, ты знала о том, что происходит, когда забралась в окно? Оборотню требуется от пятнадцати минут до получаса, чтобы превратиться в волка. И он уже был волком, когда мы спустились вниз.
— Он моя пара, — терпеливо сказала Анна, не обращая внимания на его грубость. Его гнев был вызван беспокойством и разочарованием из-за того, что он не мог защитить свою маму. — Мы можем общаться без слов.
— Телепатия? — язвительно произнес Макс.
— Послушай, — раздраженно фыркнула она. — Я оборотень. Твоя мать была под действием такой сильной магии, что пыталась вас убить. И ты шутишь насчет телепатии. Чарльз — моя пара, а это значит, что нас связывает духовная связь. Насколько я смогла выяснить, у каждого эта связь работает немного по-своему. Мы с Чарльзом можем найти друг друга посреди урагана, и мы можем общаться мысленно.
— Мужчины, — самодовольно произнесла Маки, реагируя скорее на тон Анны, чем на ее слова. — С ними не ужиться, но без них и не прожить.
— Заткнись, соплячка, — сказал Макс, дав ей подзатыльник.
— Я расскажу маме, что ты сказал: «Заткнись», — предупредил Майкл. — Это плохое слово.
— Заткнись — это как ругательство из трех букв, — добавила Маки.
Не растерявшись, Майкл сказал:
— Я скажу маме, что ты произнес три плохие буквы.
— Так и сделай, малыш, — ответил ему Макс сдавленным голосом. — Надеюсь, ты так и сделаешь. — Он взглянул на Анну и попросил: — Расскажи мне об этой магии фейри, из-за которой моя мать пыталась нас убить. Я думал, что всех фейри заперли.