— Бек, сегодня это место кажется присмирело. Ты выбрал другой путь или что-то в этом роде? — Надежда наполнила лицо Коула.
— Знаешь, что глаз бури похож на проклятый пикник? — спросил Беккет. — Сегодня тот самый день. Извини, что разочаровал.
Коул молча кивнул. И Беккет знал, что его любящий Библию брат уже простил его и мысленно молится за него. Однако у Коула было что-то тёмное, не разгаданное в нём, и если бы он не повенчался с Иисусом, дамы бы завалили его своими телами.
— Блейк, братан, что, чёрт возьми, случилось? — Беккет повернулся к другому своему посетителю. С Блейком было легче. Он никогда не задавал вопросов. Он бы воспринял любого Беккета, и преступника, и святого.
— Сегодня сто тридцать шесть. — Его зеленые глаза сверкнули победой.
Беккет постарался не сморщиться. Он никогда раньше не видел Блейка таким по уши влюблённым. Он считал улыбки какой-то симпатичной пассажирки на вокзале, где любил проводить время. Беккет намеренно избегал зрительного контакта с Коулом.
Хрупкий разум Блейка был загадкой, который им еще предстояло разгадать, и мания, сфокусированная на этой девушке, их обеспокоила. Потому что, если честно, ни одна девушка никогда не посмотрит дважды на бездомного парня. Даже если этот человек действительно был самой доброй душой, как Блейк.
Беккет проглотил свое беспокойство.
— Молодец, малыш. Знаешь, я всегда говорил, что выбью из тебя душу к чертям собачьим, если будешь играть за другую команду.
Коул указал на стол Беккета, и все сели. Беккет быстро занял один из стульев перед столом — те, которые обычно были заполнены будущими жертвами преступлений, которые он совершал. Блейку пришлось сесть за стол, как будто он управлял этой забегаловкой.
— Этот стол тебе идёт, Блейк. — Коул наградил его медленными аплодисментами.
Блейк стал переигрывать, закинув ноги на стол и положив руки за голову.
— Что ж, вы оба уволены. — Он указал на Беккета. — Тебя за то, что пьёшь на работе. — Блейк взял фляжку и улыбнулся. — А тебя за то, что ни разу не рассмеялся во время нашей прогулки. — Он указал на Коула.
— Виновен по всем статьям. — Коул закатил глаза и попытался скрыть ухмылку.
— Ты же знаешь, что я всегда виновен, бро. — Беккет забрал у Блейка фляжку и пригубил содержимое. Он передал её Коулу, который тоже сделал глоток, прежде чем передать её Блейку, у которого хватило духу сначала понюхать, а не выпить. Он начал прерывисто откашливаться.
— Брат, ты серьезно пьёшь мочу енота? Что это за штука? — Блейк закрыл один глаз и скривился.
— Я на самом деле не знаю. На нем не было этикетки, если ты понимаешь, о чём я.
Беккет пожал плечами.
Коул пошёл в бар. Он бросил Блейку бутылку с водой и открыл одну для себя.
— Наверное, это было средство для чистки унитазов, тупицы.
— Возможно, но я переживу это. Один из моих кретинов пробовал его на вкус.
Беккет старался не быть банальным, поскольку он сохраняет в себе их каждую встречу, заполняя этими воспоминаниями свою душу. Эти два человека, подтрунивающие над ним, сделали его грязную жизнь, полную убийств и наркотиков, стоящей чего-то. Потому что, хотя от одного взгляда Беккета даже самый закоренелый преступник намочил бы штаны, он знал, что у него есть свой срок годности. Ещё и чертовски короткий. Он просто хотел, чтобы они шли на правильном пути. Ему нужно было, чтобы они оба шли к жизни, наполненной женами, детьми, медицинской страховкой и ещё долгим будущим.
— Бек? Что думаешь?
Он покачал головой. Он отвлёкся от разговора, планируя будущее своих братьев.
— Я думаю, что мой член самый большой в этой комнате.
Он встал и достал фляжку из мусорки, куда её выбросил Блейк.
— Держу пари, после того, как выпьешь, ты действительно сможешь дышать огнем, — сказал Коул, прежде чем ударить Блейка кулаком.
— Скажем так, священник. Моя моча — засекреченное оружие в четырнадцати штатах. — Беккет допил содержимое фляги.
И Коул, и Блейк скривились, наблюдая за ним.
— О чём я должен был думать-то? — спросил он, пытаясь вернуться к их непринуждённой беседе.