И тут наши глаза встретились.
Он уронил ручку, а с лица его моментально сошёл весь цвет.
Он резко вдохнул, и этот звук стал единственным в ставшей вдруг гробовой тишине комнате.
Я стояла гордо, не двигаясь, позволяя ему смотреть. Позволяя тонуть. Я заслужила этот момент триумфа.
Но моё торжество длилось недолго. В три удара сердца я снова погрузилась в эти голубые глаза, ловя себя на мысли, как же он хорошо выглядит с возрастом. Мелкие морщинки у глаз, густая борода, обрамляющая сильную челюсть…
Вот дерьмо.
У него не было ни соцсетей, ни интернет-следа. Я не могла как следует за ним понаблюдать, чтобы подготовиться к этой встрече.
В моих фантазиях он был старым, немощным и уродливым. А не этот сильный, широкоплечий лесоруб, сидящий напротив.
— Огаст, — произнесла я, вкладывая в голос самую фальшивую вежливость, на которую была способна. — Я надеялась, что увижу тебя сегодня.
Он молчал. Просто смотрел на меня с таким вниманием, что мне стало жарко.
Мужчина рядом с ним, более корпоративная версия Гаса, заговорил первым.
— Вы знакомы?
Гас всё так же не двигался. Даже не моргнул. Мат.
Я протянула руку тому мужчине и заставила свои мышцы изобразить нечто вроде улыбки.
— Ах, какая же я невежливая. Прошу прощения. Хлоя Леблан.
Я сделала паузу, наслаждаясь моментом, прежде чем нанести удар.
— Я бывшая жена Гаса.
Господи, как же это приятно. Всё встало на свои места. Глаза брата расширились. Тот, что сидел с другой стороны от Гаса, вздрогнул.
Я же, не теряя ни капли достоинства, села за стол. В конце концов, тут были важные бумаги, которые надо было подписать.
Жаль, конечно, что он так хорошо сохранился. Будь я послабее, могла бы зациклиться на том, как его плечи так эффектно заполняют рубашку, или на том, какие у него большие, мозолистые руки, подписывающие документы… и как бы они ощущались на моей коже.
Но я была сукой с целью.
Гас Эберт был моей первой любовью. Я отдала ему всё — свою невинность, своё сердце и, хуже всего, своё доверие.
Когда умерла моя мама от рака, мир рухнул. Горе было настолько всепоглощающим, что в некоторые дни открыть глаза уже казалось подвигом. Но у меня тогда был Гас — человек, который клялся держать меня за руку, поддерживать и быть рядом в самые тяжёлые дни.
А потом он меня бросил. Променял мою любовь, доверие и невинность на кусок леса. Отказался от жены, которой обещал вечную любовь, чтобы произвести впечатление на отца.
Я уже тогда была сломана — смерть матери оставила рану. Но он меня добил. Мое сердце и душа были разбиты вдребезги.
Мне потребовались годы, чтобы снова собрать себя по кусочкам. Но некоторые из них оказались не на месте. Другие были склеены в спешке. А кое-какие так и не нашлись. Вернуть то, что он у меня отнял, было невозможно.
Так что да, прошло двадцать лет, но я честно заработала этот момент.
Компания, которой он так одержим? Та самая земля, ради которой он от меня отказался?
Теперь всё это принадлежало мне. Каждая веточка, каждый стебелёк травы. Каждая лампочка и скрепка. Всё моё.
Каждая подпись под документами — это было моё личное торжество. Да, я переплатила. Но когда в последний момент узнала, что компания Hebert Timber разваливается и её распродают по частям, ничто не могло меня остановить. Это был мой шанс. И сегодня я чувствовала удовлетворение до самого мозга костей.