— Сегодня получилось, — сказала она. — Я думала, ваш отец и меня убьет. Там, в саду, он был в ярости. Но вы прибежали меня защищать.
Дункан смутился так искренне.
— Я ничего не сделал.
— Ничего, — согласилась она. — Вы просто встали между вашим отцом и мной. Тот парень танцовщик тоже пытался, но у него не было ни единого шанса. А так появилась надежда.
У него губы дрогнули… подбородок…
— Это нужно было сделать давно.
Луци пожала плечами.
— Мой отец говорит, что никогда не нужно переживать о неслучившимся. Нужно думать о том, что есть сейчас и как жить дальше.
— Спасибо, — тихо сказал он.
— За что?
— За… — Дункан вздохнул, — вот это все. За то, что не начали меня ненавидеть.
Луци усмехнулась. И вдруг, даже неожиданно для себя, протянула ему руку. Дункан сразу не понял.
— Вы хотели взять меня за руку, помните? — сказала она, сама вдруг поняла, что сердце застучало чуть чаще. Но это ведь ничего не значит? — Тогда я была против. А сейчас нет.
Сама смутилась. Если он поймет сейчас неправильно? Как это можно понять? По-дурацки.
Он осторожно руки протянул и взял ее ладонь в свои. Обеими руками. Ладони у него немного холодные, сухие и жесткие. Огромные. Едва ли вдове больше, чем ее.
И Луци так отчетливо чувствует сейчас, как его сердце тоже отчаянно колотится.
И он так смотрит на нее, словно пытается что-то понять. Что-то очень важное. Сглатывает чуть с усилием. И осторожно улыбается.
— Спасибо, — говорит снова, и вдруг хмурится, и руку Луци отпускает, убирает свои. И так отчетливо видно напряжение сейчас. — Но тогда, наверно, мне стоит сказать… Я… — губы нервно облизывает. — Этой ночью, после помолвки, я ходил… я был с женщиной.
Луци вздрогнула. Вот сейчас не ожидала.
Даже дернулась было ему пощечину влепить, но удержалась. Дункан правильно это движение понял.
— Да не стесняйтесь, — сказал мрачно.
Даже так?
Ладно, она стесняться не будет.
Придурок!
И от всей души влепила ему. У нее еще от эмоций иногда самое начало оборота пробивает. Нет, обернуться совсем Луци не может, и не сможет никогда. Но самое начало — не такое уж редкое явление… Вот влепить когтями по морде со всей дури — это выходит отлично.
Он даже не дернулся, хотя такой напор удивил точно. Замер на мгновение. Потом осторожно щеку потрогал, на пальцах кровь. Нет, с ним, конечно, ничего не будет, сейчас затянется за пару мгновений, завтра, наверно, не останется и следа.
Удивленно моргнул. Поджал губы.
— И зачем все это было? — спросила Луци.
— Зачем? Мне показалось, стоит быть откровенным с вами. Вы обиделись?
— Вы мне никто, — резко сказала она. — С какой стати обижаться. Но выводы я сделаю. Никакой верности от вас не стоит ждать.