Совсем не то. Особенно очевидно, когда в ее глазах метнулся ужас.
Но она отлично держит себя в руках.
— Вам понравилось господин? — и все еще пытается улыбаться, но губы чуть дрожат. Поэтому она подается вперед, склоняя голову на бок, и запускает тонкие пальчики в его волосы, гладит, ерошит… Ее пальцы тоже чуть дрожат.
— Да, — говорит он, чувствуя себя полным идиотом.
И тоже чтобы сгладить и отвлечься, наклоняется, подхватывает ее платье и стаскивает через голову. Она послушно помогает, поднимает руки, выскальзывает из платья сама. Лучше уж сразу к делу, без этой дури.
Под платьем тонкая сорочка, завязки на груди. Стоит только потянуть, распустить и сорочка сама свалится к ногам. У нее сильные руки, плечи… но чтобы так легко перекидывать факелы нужна сила… чуть угловатые.
И вдруг, только сейчас, Дункан замечает, что на руках, от локтя до запястий — ожоги. Не сильные, без волдырей, но кожа покраснела все равно. Это когда она парня обнимала?
Он тянет завязку…
На животе ожег тоже. Там больше масла коснулось, живот у нее голый был.
Дункан осторожно дотрагивается…
— Больно? — и еще большим идиотом чувствует сейчас.
— Нет, — поспешно говорит она. — Все хорошо уже. Кайо помог…
На последнем чуть срывается голос.
Вот это помог? То есть было хуже? А парень не чистокровный, он много сделать не мог.
— Давай я, — говорит Дункан. Обхватывает ее за талию… она тоненькая такая, хоть и крепкая. — Мне не сложно.
И привлекает к себе.
— Все хорошо, — пытается возразить она, но особо не дергается, только вначале. Потом послушно прижимается к нему.
Дункан обнимает ее и закрывает глаза. Позволяя силе свободно течь. Тут совсем немного надо, и это действительно совсем несложно. И даже просто чуть-чуть силы, чтобы ожоги зажили, девушка расслабилась, и ей стало хорошо. Людей от силы часто почти эйфорией накрывает.
Короткий вдох, и она обмякает в его руках. Это сейчас пройдет, так бывает. Нет, она в сознании, просто ноги не держат. И Дункан осторожно укладывает ее на кровать.
По-дурацки совсем.
Теперь она улыбается совсем расслабленно и блаженно, но это его магия.
— Так лучше? — тихо спрашивает он, просто лишь бы что-то сказать.
— Да… спасибо… я… сейчас… — она пытается собраться.
— Все хорошо. Я пока разденусь.
И идиотом — окончательно. Но тут уже поздно отступать.
Поэтому Дункан садится, стаскивает сапоги, потом кафтан и сорочку, встает на ноги, снимает штаны. Потом, отбросив в сторону все, залезает на кровать, ложится рядом. На спину. Глядя в потолок.
Что он здесь делает вообще?
И девушка, уже немного придя в себя, приподнимается, опираясь на локоть, смотрит на него. Потом гладит ладошкой его живот… осторожно. И вот на ее прикосновение тело отзывается само, сразу и резко, поперек всем мрачным мыслям.
— О-о, как с тобой просто! — девушка смеется, так беспечно, но это эйфория еще не отпустила до конца.
Да, так проще. И Дункан не будет сейчас все усложнять.