Марк тем временем уже послушно искал место для парковки — все вокруг было занято.
Йен пояснил:
— Неурочное время. Утренняя служба уже закончилась, а до дневной — далеко. Тем более сейчас в самом разгаре присутственный день, люди должны быть на службе, а однако толпа…
— Согласен, — отозвался Марк. — Может, что-то случилось? В сочетании с повышенным магическим фоном подозрительно выглядит.
Он наконец-то смог припарковать магомобиль, нагло заезжая на тротуар. Ларам можно.
Вэл кивнул:
— Ясно… Хорошо, сейчас узнаем причину, заодно и проверим кладбище, а то, когда еще пришлют сюда магов для зачистки. Так… Марк, ты со мной, Йен — за ограду кладбища даже не суешься, чтобы там не случилось. А лучше остаешься тут.
Аликс, открывшая дверь магомобиля, холодно сказала:
— Интересно, это хорошо или нет, что меня даже не упоминали?
Марк, уже выскочивший из салона, спешно подал Аликс руку. Валентайн скрипнул зубами — надежда, что Аликс отсидится в магомобиле, не оправдалась.
Аликс открыла зонтик, скрываясь от летящего крупного снега, она явно собиралась идти к кладбищу. Толпа тем временем увеличивалась — каждый проезжающий считал своим долгом остановить магомобиль или коляску, чтобы узнать причину столпотворения.
Йен, захлопывая дверцу, сказал:
— Алиш, просто мы все боимся за тебя. Только и всего. — Он левой рукой поправил воротник пальто, приподнимая его, чтобы снег не залетал за шиворот.
— Это не повод грубить и не замечать, — ответила она, кутаясь в манто и демонстративно не замечая Вэла. — И да, за ограду кладбища я ни ногой.
— Спасибо, — искренне сказал Вэл, выглядывая в толпе синие форменные плащи констеблей. По эту сторону ограды их обнаружить не удалось. Констебли были за оградой. На каменной дорожке у старых надгробий, на которых уже невозможно было прочитать имена, так глубоко они вросли в землю. Констебли лежали окровавленной грудой у тела храмовника. Черная, уже высохшая дорожка из крови тянулась с дальней стороны кладбища. Они не дошли до спасительной ограды ярдов десять. Медленно падал снег, словно пытаясь спрятать тела.
Йен лишь выдохнул:
— Дохлые феи, я должен все осмотреть…
— Ничего ты не должен, ты остаешься тут и ждешь приезда полиции, — отрезал Валентайн. — Мы с Марком внутрь — это явно дело рук шатальца: у храмовника даже отсюда видно, что вырвано сердце. Так что стоишь тут и никуда не двигаешься, пока мы не обезвредим кладбище! — он обернулся на побледневшую Аликс: — прошу, проследи за Йеном, а то он опять натворит глупостей.
Не дождавшись ответа, Вэл врезался в толпу, добрался до калитки и открыл её, вызывая испуганные возгласы. Он зажег пламя на своей руке, готовый атаковать в любой момент. Марк пошел за братом, тоже вызывая огонь, на всякий случай на обоих ладонях сразу. С каждым разом прибегать к огню становилось легче и легче.
Мальчишки восторженно заулюлюкали им вслед. Мигом забыв о страхе, они оседлали кладбищенскую ограду — мало кто из них хотел пропустить великую битву огненных магов. Такие события в Блекберри не каждое десятилетие-то случаются!
Йен скрипнул зубами — не любил он действовать наобум, не проверив тела погибших. Он потянул на себя закрытую Вэлом калитку и направился к телам:
— Алиш, я быстро. Я могу за себя постоять.
К счастью, она останавливать его не стала, только тихо шептала молитву бледными губами.
Йен спешно подошел к телам, рассматривая их. Из глубины кладбища доносились команды Вэла:
— Заходи осторожно! Он может быть там! Помни, нужно испепелить до конца, ничего не должно остаться или проклятье Ходячих переберётся на новое тело.
Один из мужчин в форме констебля лежал навзничь, его почти не было видно — он был прикрыт телом храмовника. Видимо, пытался вытащить его с кладбища, таща за подмышки, да так и упал под тяжестью тела храмовника, когда на него напали. Почему полицейский не бросил тело и не принялся бежать, было непонятно.
У отца Люка, на лице которого замерло странное удивление, словно он не понимал, как святой круг в его руке не смог остановить чудовище, была огромная дыра в груди — там, где сердце. Сейчас собственная шутка о бессердечии, когда Клауд уговаривал Йена отойти от трупа предположительно шатальца, уже не казалась смешной. Надо будет извиниться перед Клаудом — тот искренне переживал за него, как сейчас волновалась Аликс за них троих. Она настороженно смотрела на Йена из-за каменной ограды, казавшейся такой непрочной защитой от шатальца.
Другой полицейский лежал чуть дальше — с револьвером в руке. Он явно прикрывал отход. Грудная клетка была разворочена — у него тоже вырвали сердце. Йен присел у тела, забирая револьвер и проверяя барабан — он был пуст. Йен понюхал дуло — пахло порохом. Этот полицейский стрелял, пытаясь остановить кого-то, только рядом не было других тел, видимо, нежить успела убраться. Йен закрыл полицейскому глаза и встал, возвращаясь к двум телам — ему нужно было осмотреть второго констебля.
С ограды раздались аплодисменты и громкие крики «Гип-гип-ура!» — кажется, Шейлы прикончили шатальца.
Йен присел, первым дело закрыл веки отца Люка и осторожно сдвинул его тело в сторону, рассматривая второго констебля. Полицейский плащ на мужчине пропитался кровью, своей или чужой, было неясно. Йен откинул полу плаща в сторону и замер — повреждений в области сердца не было. Грудная клетка внешне выглядела целой. Йен нахмурился — такого быть не должно было. Он спешно перевернул тело констебля на живот и выругался: