Дари сделала рукой замысловатый жест:
— А так… Смотри… Я люблю Матемхейна, но он такой молодой — он гораздо младше меня. Он вырастет и поумнеет, но я-то постарею и подурнею. Но он такой дурашка, как его не любить? А еще мне очень нравится Аирн. Хотя чаще его прибить хочется. И выйти за него замуж — да боги упаси! И… Самый страшный мой секрет — я люблю Йена. Я до сих пор помню его чуть хриплый голос, когда мы разговаривали впервые… И, мне кажется, я буду любить Йена всегда — он первый поверил в меня. Понимаешь? Я умирала. Я знала, что этот год последний в моей жизни. Я влачила жалкую жизнь, мне нечем было гордиться, а он просто поверил в меня. Хотя постоянно утверждает, что не умеет доверять… Но Йен сейчас любит тебя.
— Но как тогда…
Дари довольно рассмеялась:
— А Матемхейн — тебя.
— Меня? — Аликс потрясенно посмотрела на Даринель.
— Не замечала? Он влюблен в тебя. Попроси как-нибудь Эмму показать её новую метелку для уборки пыли в твоей комнате. Ты сразу все поймешь. И потому, что ты бы ни выбрала, кому-то будет неприятно и возможно больно. И кого бы я не выбрала — все будет не так. Хотя бы потому, что Йен никогда не разглядит меня и не увидит мою любовь… В моем случае это значит одно — я лучше выберу одиночество. А в твоем… Ты будешь не одна бороться с безденежьем, рядом будет Йен. По-прежнему боишься ошибиться — не давай ответ сразу, никто же не заставляет тебя делать выбор сию минуту. У тебя есть работа и кров. Хотя с Вэла станется потребовать ответ прямо сейчас, но не с Йена. И не бойся — если он и убежит от тебя, то недалеко. А у тебя крылья. Мы с тобой любого найдем и любого достанем. Аликс, не попробуешь — не узнаешь. Не рискнешь — не будет счастья. Или несчастья, но ведь все поправимо. Доверься себе и признайся, что же ты хочешь больше всего на свете.
Аликс прикрыла глаза:
— Йен. Я не могу без него, как вспомню, когда он лежал и умирал… Мне до сих пор страшно.
Дари встала и улыбнулась:
— Видишь, как все просто… — Она подмигнула. — Или может Вэл просто еще не умирал на твоих глазах?
Аликс еле слышно повторила любимое ругательство Йена:
— Дохлые феи… Я лучше буду одна.
— Забавный выбор! Но вариант, как говорит Йен. Вариант. Подожди, когда Вэл будет умирать на твоих руках, тогда все и поймешь. С тем ритмом жизни, с которым живут Шейлы, этого недолго ждать.
***
Домой они вернулись в темноте — добираться из Ветреных холмов пришлось долго. Нильсон в лучшем своем праздничном фраке сам встретил их у дверей, принял пальто и шляпы.
— Милар и милэс, все приготовления к празднику закончены — ждут только вас.
Вэл кивнул — после слива, устроенного в болоте возле кладбища воздушников, его знобило. Хотелось одного — забиться в постель и не вспоминать о письме, Аликс, праздниках…
Нильсон же продолжил:
— Лар Шейл хотел вас видеть, милар.
— Что случилось у Марка? — заставил себя поинтересоваться Вэл.
Нильсон загадочно улыбнулся:
— Простите, не так выразился. Лар Серж Шейл хотел вас видеть.
Вэл вздрогнул и без слов понесся к лестнице.
Нильсон крайне почтительно склонился перед Йеном:
— Милэс Вуд, я бесконечно признателен вам…
Тот быстро перебил его:
— Это не я. Я бы просто не успел, не говоря о том, что я этого не умею. Это…— он ткнул пальцем в привычно зависшего под потолком и пытавшего с ним слиться Аирна, — Забияка.
Воздушник моментально увеличился, грохоча доспехами:
— Лэс Нильсон, не стоит благодарностей. Я не был уверен, что это поможет Сержу. — Он сложил кулак, который из-за латной перчатки получился внушительным, и пригрозил им Йену: — Вот зачем портить мою уютную, удобную жизнь, когда я никому ничего не должен?