Отвечать было больно, и Аликс попросила его:
— Проводи меня, пожалуйста.
Матемхейм тут же послушно увеличился в размерах, предлагая согнутую в локте руку. Идти рядом с закованным в старинную броню рыцарем было слишком даже для Примроуз-сквер, но Аликс это не остановило. Она положила свою ладонь ему на локоть, опираясь и увлекая за собой к дому. Случайные прохожие спешно переходили на другую сторону улицы, прочь от странного рыцаря.
Матемхейма трудно было сбить с пути — он вновь напомнил:
— Кто причем? Кто виноват?
— Никто не причем. И никого не надо воспитывать. Уже поздновато, если честно.
Парень так расстроенно посмотрел на неё, что Аликс улыбнулась ему:
— Любишь наряжать новогоднюю ель?
— Я никогда не наряжал. — Он сдавленно пробормотал: — У нас как-то наоборот было принято…
— Что принято? — Аликс наклонила голову на бок, с удивлением замечая, что несмотря на всю громоздкость доспехов, двигался Матемхейн легко и словно даже танцуя.
— Вам не понравится… У нас было принято раздевать новогоднее дерево. Ну… те, которые стояли на площадях… И иногда в домах…
— То есть красть?
Матемхейн кивнул:
— Да, красть. Простите. Наверное, вам неприятно, да? Я вор. Мы все воры — от Даринель до последнего жукокрыла.
Чтобы он не улетел прочь, оставляя её с горькими мыслями о Вэле, Аликс протянула воздушнику зонтик:
— Тяжело.
И он поверил, старательно аккуратно неся его над ней.
— У всех бывают свои ошибки, так что будешь учиться украшать ель.
Она вновь обернулась назад, где уже не было видно лару Клариссу за другими спинами прохожих. Наверное, надо простить Валентайна, но пока как-то плохо получалось. Ведь у всех бывают ошибки. Просто кто-то останавливается на одной, а кто-то осчастливливает всю Примроуз-сквер.
***
Йен и Вэл вернулись домой опять в темноте. Шейл отдал распоряжение Томасу — подать ужин Йену в спальню, вдобавок сам помог подняться на второй этаж, провожая до дверей:
— Отдыхай! Даже феям нужен отдых.
А внизу раздавался смех и громкие довольные возгласы — Аликс, Матемхейн и Марк наряжали огромную ель в южной гостиной под присмотром недовольного Нильсона. Видимо, раньше ель наряжали более ответственно или менее пестро. Хотелось быть там, просто сидеть в кресле и любоваться А…
Йен сам оборвал ненужные желания: Вэл прав — лучше сидеть в спальне и отдыхать. Заодно можно папки с украденным просмотреть. Может, что-то удастся понять в происходящем.
Он скинул с себя сюртук и туфли, и лег в постель, не расправляя её. Тихо в спальню проскользнула горничная и принялась разжигать камин, принес ужин Томас, а затем и взлохмаченный, усталый Валентайн пришел с папкой от секретаря Мактомасов — обещанные распечатки утреннего опроса и план особняка с пометками. Йен только устало потер лоб, но чуть подвинулся на кровати, давая место и Вэлу — тот присел у изголовья, подпирая спину подушками, и принялся сосредоточенно читать папку с украденным из артефакторной. Он просматривал бумаги и тут же передавал их Йену, пояснял, если требовалось, а требовалось часто. Пробежавшись глазами по очередной бумаге, Вэл с чувством сказал:
— Вот это хр-р-рень!!! — прозвучало дико неблагородно, так что Йен даже неуклюже сел в постели, рассматривая лист, где были нарисованы два медальона из серебра — неприметные, овальной формы, с виду совершенно обычные. На крышках обоих была красивая вязь гравировки и драгоценные камни по центру. В какой-то момент даже подумалось, что что-то подобное можно было подарить Алиш — женщинам нравится какое, да и мужчины любят носить медальоны, особенно если они парные, например с медальоном жены или тайной возлюбленной. Под одним из медальонов было написано — полн. к., под другим — неполн. к.
Валентайн возмущенно передал лист Йену:
— Это же надо, такую дрянь упустить! Если Дентона не повесит король, то я лично буду настаивать на его повешении. Это не халатность, это злоумышление против власти и короля!
Йен предпочёл промолчать, что в таком случае он сам тоже «злоумышление», как раз против королевской власти.
Он прочитал: