Муха не знал подробностей о том, кого именно сопровождают десантники из ДШМГ. Не знал и оттого переживал ещё сильнее.
«Подготовить личный состав к подробному опросу — крутились у него в голове мысли о приказе начмана, — ничего не предпринимать».
— Ничего не предпринимать, — несознательно пробурчал Муха себе под нос.
— Чего? — не расслышал Андро Геворкадзе.
— Чего «чего»? — угрюмо переспросил Муха.
— Вы чего-то сказали, товарищ старший лейтенант? А то я не расслышал.
— Ничего. Ничего не сказал, — немного помолчав, ответил старлей.
Мухе показалось, что сержант снова задаст вопрос о том, что же предпримет Муха, если встанет вопрос о Селихове, но Геворкадзе, безошибочно уловив настроение своего командира, больше его не задал.
Муха почувствовал облегчение от этого.
Впрочем, облегчение быстро испарилось, сменившись неприятной, ползающей по всем внутренностям тревогой. А потом она и вовсе превратилась в беспокойство.
Всё потому, что из тумана, один за одним, стали выходить люди. Сначала проявлялись их нечёткие, тёмные очертания. И только потом, когда они приближались метров на тридцать, Муха мог разглядеть бойцов.
«Ни один секрет не просигналил, — мысленно и с недовольством отметил про себя Муха, — ни один».
Впрочем, он быстро одёрнул себя, прекрасно понимая, что пограничники, ровно так же, как и он сам, скованы почти непроглядным туманом.
В головном дозоре следовали пограничники, облачённые в маскхалаты. На груди некоторых, в разрезе халата, Муха видел тельняшки с синими полосами — символ, которым некоторые погранцы из десантно-штурмовых групп любили подчёркивать свою принадлежность именно к ВДВ.
Муха знал, что особо умудрённые бойцы умудрялись находить где-то открытые кителя, что носили десантники, и обряжаться в них. Естественно, и то, и другое происходило по личной инициативе бойцов — неуставщина, одним словом.
А ещё Муха знал, что разные начальники относились к подобным проделкам бойцов по-разному. Начальник Московского не одобрял, но посматривал сквозь пальцы.
На первый взгляд, вся группа, снабжённая маскировочными халатами, казалась совершенно однородной. Если не присматриваться, можно было подумать, что все, кто приблизились к точке взвода, — пограничники.
Однако Муха быстро понял, что это было не так.
В середине группы шли бойцы, державшиеся особняком. Неопытному глазу могло показаться, что это вовсе и не так. Что все солдаты топают одной более-менее разряжённой цепью, и всё же середка отставала от головного дозора несколько больше, чем следовало бы.
«Спецы, — подумал Муха, — да что-то их много. Сколько? Раз, два, три… Шесть… Нет, вроде бы семь человек».
Геворкадзе поднялся. Поправил бушлат и нацепил панаму. Уставившись на прибывающих, вздохнул.
— Чего стоишь? — буркнул Муха Геворкадзе, который, словно заворожённый, наблюдал за появляющимися из тумана людьми. — Поднимай парней. Готовность две минуты. Всех по местам. Свои идут, но проверка. Всем сохранять спокойствие.
Геворкадзе отрапортовал «Есть» и убежал вдоль колонны. Быстро исчез в тумане. Тут и там за своей спиной Муха заметил робкое шевеление. Бойцы, кто отдыхали, поднимались на ноги. Быстро, но тихо они стали занимать позиции за машинами и БТР, у камней и за импровизированными брустверами.
Геворкадзе вернулся быстро. Муха тут же стянул с плеч плащ-палатку. Сунул сержанту.
— Селихова нет, со мной пойдёшь их встречать.
— Й-есть… — вроде бы растерялся Андро, но потом быстро взял себя в руки, сунул плащ-палатку кому-то из своих бойцов.
Спецгруппа приближалась к лагерю намеренно открыто. Не таилась, давая себя опознать. Пусть за спиной солдат осталось солидное расстояние, однако они выглядели далеко не такими уставшими, как парни из разведвзвода. Хоть маскировочные халаты их и потемнели от сырой, смоченной дождём пыли, но создавали впечатление все ещё относительно свежей формы. Не то что мятые-перемятые кителя, брюки, галифе да бушлаты Мухиных ребят.
Спецгруппа остановилась метрах в пятнадцати перед БТРами Мухи. Вперёд вышел один из пограничников — высокий, худощавый, он стянул капюшон плащ-палатки. Встряхнул и нацепил влажноватую панаму. Выпрямился. Остальные ждали в молчании.
— Товарищ старший лейтенант! — взял под козырёк боец, — спецгруппа в составе двух отделений ДШМГ, оперативной группы специального назначения «Каскад» и представителей особого отдела прибыла к вам в расположение для выполнения специального задания.
Голос бойца, низкий, суховатый, показался Мухе смутно знакомым. Да и черты его лица, казавшиеся несколько расплывчатыми сквозь тонкую дымку тумана, — тоже.