– Прежде чем ускользнуть, черный колдун приворожил княжью племянницу, Забаву Путятичну.
– Да ладно! – воскликнул Влад, не сдержавшись, но быстро губу прикусил и умолк. Что ему, совсем делать нечего, как убеждать в чем-либо этого прохожего богатыря? Он даже имени его не знает. К тому же рассказу правдивому тот нипочем не поверит. Для него Забава – девица в беде у оконца, а вовсе не коварная и вздорная девка, вздумавшая силком женить на себе приглянувшегося молодца.
– Конечно! Приворожил и околдовал! – упрямо заявил богатырь. – Колдун-то страшный, будто грех смертный, весь в черном, зыркнет – мороз по коже, а как заговорит, не слова слышатся, а шипение змеиное вырывается изо рта.
– Ух ты! Какая страхолюдина, – рассмеялся Влад. Он себе в отражениях зеркальных нравился, но, видно, каждый смотрящий по-своему разумеет увиденное.
– Вот и я о том, – сказал богатырь и улыбнулся ему, будто старинному приятелю. – Да только стоило колдуну сбежать, закручинилась Забава Путятична, погрустнела, с лица спала и захворала. Свет белый ей не мил стал. Вот и отправился я искать средство ей в помощь.
Глава 7
Влад вздохнул, взгляд наземь уронив. Не хотел он зла – ни Забаве, ни князю, пусть и гневался на них изрядно. Но раз действительно из-за него случилась беда, ему и помогать.
– Чай, люба тебе эта красная девица? – спросил он прямо.
– Люба! Больше света белого! – отвечал богатырь, глядя на него с вызовом.
– Раз так… – Влад оглядел широкий двор. На плечо ему длань тяжелая опустилась, сдавила.
– Ну? – шепнула Яга, – чего ж ты, соколик? Коли взялся, не робей.
Стоило отзвучать ее словам, зазеленена у частокола березка. Влад поклясться мог – раньше ее там не было.
– Спасибо, – проронил он одними губами, неслышно, а богатырю сказал: – Оглянись, видишь, позади тебя березка растет?
Богатырь обернулся. С минуту, наверное, высматривал, а потом расплылся в улыбке и радостно воскликнул:
– Вижу! Вижу березку серебряную с золотыми листиками!
Влад удивленно на Ягу посмотрел, та лишь руками развела – мол, она здесь ни при чем.
– Ну хорошо… – сказал Влад, закашлялся, горло прочистил и выдал сущую нелепицу, вдруг показавшуюся ему забавной: – А раз видишь, то подходи и рви яблочко. Отнесешь его красной девице, скажешь: гостинец от колдуна проклятого, не желал он ей зла никогда, прощения просит, коли обидел, пусть не поминает лихом. Возьмет его Забава, надкусит и вмиг исцелится.
Хотел богатырь ответить, но внезапно замер, рот раскрыв, прошептал лишь:
– Да как же так! Не родит береза яблок. Издеваешься?!
– Все родит. Коли с чистым сердцем просишь и с совестью.
В тот же миг расцвел на ветке светло-розовый бутон, а потом и плод возник – крупный, яркий и сочный. Богатырь к деревцу подошел, сорвал яблочко наливное волшебное, в платочек завернул и за пазуху спрятал, лишь после повернулся к Владу, но посмотрел не по-доброму, а зло и подозрительно прищурившись.
– А не ты ли тот самый черный колдун и есть? – молвил он вместо слов благодарности.
Влад вздохнул и признался:
– Я.
Выхватил богатырь лук, наложил стрелу на тетиву и выстрелил без предупреждения.
Влад не шелохнулся, видел, что летит она мимо, но внезапно будто кто-то ее придержал и точно в грудь ему направил. Яга его в сторону дернула, но не успела. Вскрикнул Влад не столько от боли, сколько от удивления: острие в плечо впилось.
Тотчас, словно из-под земли, возникли на дворе коряги живые и взяли богатыря под руки, лук из пальцев вышибив.
– Нет… – прошептал Влад, хоть и подозревал, что слуги Яги его не послушают. Однако те застыли на месте, шевеля листиками и вперившись в него темными дуплами глаз. – Не убивайте его и ничего плохого не делайте!
– Да ты с ума сошел?! – зашипела Яга.
– Проводите молодца в стольный Киев-град и проследите, чтобы все сделал он, как я велел, – приказал Влад, ее не слушая, и с ехидцей в голосе добавил, обращаясь к богатырю: – Теперь точно дойдешь, нигде не заплутаешь. Считай то моим благодеянием за неблагодарность черную.