Он кивнул и потянулся, чтобы поцеловать меня.
— Я люблю… — Филипп застонал, словно от невероятной боли, схватился за висок.
Я нежно обхватила лицо Филиппа ладонями, сама легонько касаясь его губ своими.
— И я тебя, мой Филипп, — нежно прошептала я. — Мы спасем тебя. Обещаю.
Андреас кусал губы и вертел в руках записку от Амели. Сама она всхлипывала, но очень картинно, демонстрируя свою якобы добрую волю. А Филипп лежал, откинувшись на подушках, и выглядел очень слабым и больным. Но в глазах его блестели живые искренние чувства, волнение за Кая читалось в них очень явственно.
— Ты… не причинишь ему вреда? — негромко спросил Филипп тихим голосом. — Я переживаю за него. Он… заботился обо мне. И не хотел зла.
— А мы позаботимся о нем, — твердо ответил Андреас и пожал руку Филиппу. — Я обещаю. Но ты сопротивляешься магии, и это высасывает твои жизненные силы. Так не может продолжаться слишком долго. Ты погибнешь, Филипп, если не подчинишься воле Амели и магии демона.
— Нет! Я больше не стану подчиняться никому! Я хочу чувствовать сам, а не по чужой указке! — вскинулся гневно Филипп, но со стоном снова упал на подушки.
Ему физически было больно двигаться и даже дышать. Андреас сжал кулаки, почти ненавидя всех… И Амели, и Кая.
Вскоре Кай держал в руке записку от Амели, подъезжая верхом к замку Андреаса. На вороном коне, в длинном черном блестящем плаще, демон выглядел непохоже на обычных столичных щеголей. Они предпочитали другие ткани, не обвешивали одежду настолько заклепками и металлом. Но Кай все же был демоном, да и… хотел выглядеть красиво для Амели. Ведь она позвала его? Сказала, что Андреас зовет в гости всех их.
— Это все странно… — вздохнул Кай, спрыгивая на землю, отдавая поводья коня мальчишке-слуге.
Демон зашел в замок, где было тихо и как-то… мертвенно безлюдно. Ни служанки, смахивающей пыль, ни пробегающего где-то мальца с поручением от хозяина. Кай сжал в кулаке записку, ее прорвали выступившие на кончиках пальцев когти. Ему было не по себе.
Братья Хоупы остались наедине. Андреас с сочувствием подошел к Филиппу и предложил ему:
— Обопрись на меня? Кай мне не доверяет. Нужно чтобы ты вышел, встретил его, и он… доверился тебе. И Амели. Но ее выход позже. Когда мы войдем в комнату с клеткой, и он уже не сможет сбежать от нас, даже если захочет. У нас ведь будет Амели.
— Это нечестно. Заманивать демона в ловушку, как добычу, а не вызывать его на честный бой лицом к лицу, — пробубнил Филипп, с трудом вставая и опираясь на него.
Андреас встряхнул его, как тряпичную куклу, и прорычал зло:
— Забудь о благородстве рядом с этим демоном! Кто будет с ним драться на дуэли? Ты? Да ты на ногах не стоишь! Я? После войны, плена и старых ран моя ловкость уже не та. А за Амели Кай порвет любого… Если не поймет, что она с нами заодно. И на самом деле боится Кая не меньше, чем ты или я. Она не захочет остаться с ним! Поэтому встала на нашу сторону, чтобы спасти свою никчемную жизнь. Это о многом говорит…
— Может, это говорит лишь о том, что вместе с клеткой мы сильнее Кая? — усмехнулся нехорошо Филипп. — А Амели всегда выбирает сторону победителей. А не проигравших. Она знает, что Кай в любом случае проиграет нам. В любом случае.
И они пошли навстречу демону. Кай остановился у лестницы, оглядываясь по сторонам. Ни Элион, которая могла бы выбежать навстречу, как хозяйка дома. Ни любопытного мальчишки Джереми, которого здесь приютили… Сверху послышались шаги. Он вскинул взгляд.
— Андреас? Филипп? Тебе плохо? — Кай шагнул по лестнице навстречу. — Андреас, может, я заберу Филиппа домой? Сейчас не лучшее время для того, чтобы устраивать гостевые визиты. Он явно болен.
Кай протянул руку к братьям Хоупам, а сам на минуту перестал дышать. Понимая, что это он палач Филиппа. Это демонической энергии тело противится и потому слабеет на глазах.
«Я должен убедить этого мальчишку не сопротивляться! Поговорить с ним! Объяснить, что связан контрактом и обязан подчинять его своей воле, и он погибнет, если не…» — даже мысленно Кай не хотел говорить все это.
Филипп тряхнул волосами, собираясь с силами. Это было мужественно — отпустить ладонь Андреаса и сделать несколько шагов, одному, без посторонней помощи, к Каю. И посмотреть серьезно ему в глаза.
— Кай, я никуда не пойду. Тебя хочет видеть Амели. Она хочет поговорить с тобой серьезно. Но наедине. Не… в том доме, где все случилось.
Филипп бегло и коротко взглянул на Андреаса, потом на Кая, словно показывая, что не желает раскрывать подробностей появления демона в Кэрнитене. Но смазал все впечатление тем, что закружилась голова. И виски сдавило от боли. Филипп выдохнул короткий стон и схватился за Кая, чтобы не упасть. На ресницах даже сверкнули слезы от боли. Не желая казаться слабым, Филипп резко отвернулся. Недостаточно… резко. Кай увидел. Филипп поспешно отдернул от него руку и вальяжно оперся о стену.
— Прости… что коснулся без разрешения, — глухо проговорил Филипп, не глядя в глаза Каю. — Я знаю, тебе неприятно. Я провожу тебя? А потом брат отведет меня в столовую. Мы подождем, когда ты поговоришь с Амели.
Филипп поймал даже полный беспокойства взгляд Андреаса, устремленный на него. Но его больно задела злость в глазах брата, с которой он уставился на Кая. Хотелось оправдать демона перед Андреасом. И Андреаса — перед Каем. Сказать демону, что у брата всю жизнь так было: или черное, или белое. Объяснить еще раз Андреасу, что Кай не виноват в том, что его призвали, и он выполняет приказы Амели. Что это… просто Филипп слишком слаб телом и не может сам избавиться от воздействия чужой магии. Он подвел Элион. И если честно, не представлял, как просить у нее прощения после. Хотелось исчезнуть, когда все закончится. Поэтому Филипп тайком надеялся, что Кай… вырвется из клетки и просто убьет его. Тогда все проблемы окружающих решатся. А он один загладит кровью вину перед Элион.
— Пойдем, — кивнул Кай и сам протянул руку, поддерживая Филиппа. — Проведи меня к Амели, а потом… мы подумаем, что делать с тобой.
Кай с сожалением посмотрел на бледное лицо Филиппа. Думая о том, что нужно как-то подлечить его. Кай сильнее сжал пальцами его плечо, видя, как он пошатнулся. На самом деле демон не испытывал отвращения к касаниям. Скорее… не любил их неожиданными? Ведь в детстве, в холодном замке в мире демонов, если к нему прикасался жестокий отец, то только для того, чтобы поднять руку. Так Кай и привык… что никто не коснется из дружбы, из любви, из нежности. Хотя иногда казалось, что он задыхается от тактильного голода, мечтая ночами, чтобы Амели хоть раз, хоть раз даже не поцеловала, а просто накрыла ладонью его руку, хотя бы по-дружески, как своему верному сообщнику. Но этого не было.
— Я в порядке! — гордо вскинулся Филипп, но пошатнулся.