— Некуда мне ехать. Меня из дома выгнали.
— Родня злая? — сочувственно посмотрел на меня Джереми.
Я вздохнула и улыбнулась. Похоже, мальчишка был добрым, хоть и воровитым. Ведь смотрел на меня жалостливо-жалостливо, как на бездомного щенка. Хотя ладно, я мало чем отличалась от выброшенного песика.
— Да нет. Муж в карты дом проиграл. Разрешишь переночевать с тобой тут? А у меня там, на телеге, кое-какие припасы есть! Вот и поужинаем, — подмигнула я.
Мне хотелось помочь этому мальчику. Эх, жаль, что сытая жизнь в особняке в прошлом! Я точно нашла бы способ помочь этому сиротке. А так сама не слишком-то от него отличалась.
— Будет здорово! — просиял Джереми. — А у меня одеяло есть! Драное, но все равно! Его одна старуха на улице сушила, вот я и…
Он осекся и спрятал руки за спину, словно на них было написано, что приворовал и тут. Я невольно улыбнулась. Не до нравоучений было! Я принесла с телеги те скромные припасы, что прихватила с собой, и мы разделили их на двоих.
После чего Джереми показал мне, что спать лучше всего на полке, наверху, мол, туда мыши реже залезают. Меня передернуло. На Земле моя подруга детства держала декоративных крысок, но даже их, белых, как снежок, и с глазками-бусинками, я побаивалась! Эх, не хватало мне сейчас Снежка! В суете, в которой меня выгоняли из дома, я не смогла найти его, чтобы забрать с собой. Прислуга обещала позаботиться о коте. Что ж, хоть у одного из нас будет сытая жизнь!
Когда мы уже собрались укладываться спать, разделив и большое одеяло, по крыше начал накрапывать дождь. Я лишь зажмурилась, устраиваясь поудобнее, собираясь уснуть под убаюкивающее шуршание капель на улице. Вихря я перед сном привязала под небольшим навесом рядом с этой хилой постройкой. Так что дождь ему не угрожал, нам тем бол… Джереми вдруг вскочил, выбравшись из-под одеяла, и что-то пробурчал, ругаясь под нос.
— Что случилось, малыш? — устало пробормотала я.
И тут же поняла сама. Когда мне на нос ляпнула большая капля. Крыша текла прямо над нами! Ладно. Она текла практически везде! Джереми притащил какую-то пустую миску, подставив ее там, где лило почти струйкой. Я тем временем перетащила нашу скромную постель в другое место, где вроде бы не капало.
— Здесь нельзя жить, — я покачала головой. — Тем более ребенку.
Джереми уже залез под одеяло. И нахохлился там, как недовольный воробей. Явно не понравилось про ребенка.
— А где? В королевский дворец попросимся? — огрызнулся Джереми.
— Я что-нибудь придумаю, обещаю, — тихо сказала я, ложась рядом, гладя малыша по волосам. — Найду нам крышу над головой.
— Нам? — Джереми завозился, повернув голову. — Зачем тебе я?
— Потому что… ты один во всем мире. Как и я теперь. Нужно держаться вместе, — улыбнулась я, пытаясь его приободрить.
К утру дождь закончился. В старом покосившемся сеновале стало сыро и холодно. Джереми во сне подобрался ближе ко мне, прижавшись под бок, как котенок, чтобы не дрожать. Я со вздохом погладила мальчика по волосам. Развести бы огонь, согреться, но не в деревянном же строении, где то тут, то там валяются остатки сена.
Я посильнее закуталась в одеяло, утыкаясь в него носом. Не хватало еще простудиться! Ладонь сама собой скользнула к животу. Я просто не имела права сейчас заболеть. Ведь была ответственна не только за себя, но и за малыша, которого носила под сердцем. Раз уж он оказался не нужен своему папе.
Я прижмурилась, вспоминая о Маркусе. В горле появился комок. Мне ужасно не хватало его на руках, рядом с сердцем. Даже плача младенца ночью — и того не доставало, чтобы взять на ручки, баюкать, напевать тихо колыбельную.
Было страшно представить, каково ему, маленькому, сейчас. Даже если такие маленькие дети мало что осознают… он же чувствовал, что мамы нет рядом! Наверно, ему было страшно в чужом доме. Да и вряд ли Амели сидела бы с ним на руках ночь напролет, укачивая, если бы ему не спалось. Зачем ей чужой ребенок? Таким, как она, чужие нужны только мужья!
Пока я предавалась таким невеселым мыслям, снаружи раздались чьи-то шаги. Я насторожилась. Не хватало, чтобы Вихря украли во второй раз! На этот раз по-настоящему. Джереми тоже проснулся. Он нахмурился, прислушиваясь.
— Часто у тебя здесь гости бывают? — спросила я одними губами.
— Только ты, — пожал плечами Джереми. — Я потому здесь и живу.
Он хотел, пытался выглядеть безразлично и уверенно. Но я заметила, как Джереми поежился, обхватывая себя за плечи. Взгляд у него стал взволнованный, даже немного напуганный.
— Полежи здесь, — шепнула я.
Я накрыла Джереми с головой одеялом. Он попытался что-то пискнуть о том, что не ребенок и, вообще, ни капельки не боится. Но я предупреждающе приложила палец к губам и опустила угол одеяла. После чего осторожно спустилась вниз. Слишком хорошо помнилось, как Джереми с этой лестницы вчера навернулся. Мне точно нельзя было повторять его печальный опыт в моем положении.
За дверью тем временем становились все отчетливее шорохи. Кто-то взялся за дверную ручку, потянул. Я сильно пожалела, что здесь нет никакого засова или замка! Взгляд в панике заметался по сторонам. На глаза мне попалась прислоненная к стене палка. Похоже, когда-то она служила держаком для лопаты или вил… Теперь же пришло время ей побыть моим оружием! Я перехватила его поудобнее, готовясь атаковать любого, кто пришел обидеть меня или Джереми. Зачем еще соваться на богом забытый сеновал?
Дверь открылась, и внутрь шагнул мужчина в плаще с капюшоном. Я замахнулась, но он увернулся. И уже через секунду я оказалась прижата к стене.
— Нет! Не трогай ее! — закричал Джереми, выскакивая из своего укрытия.