Вчера меня разбирали на аттестационной комиссии, где постановили: перевести в другую часть, подальше от "жемчужины Забайкалья", на низшую должность, так как с административно-хозяйственной должностью я не справился. С последним я где-то согласен, так как невозможно сделать невозможное: работать и за себя, и за своего начальника, и выполнять безумные приказы и распоряжения. По моим справкам и по зубоскальству начальника тыла с начмедом, меня хотят заслать в Борзю, на границу с Китаем. Это 1200 км к востоку. Место считается очень гнилым и диким.
Для себя решил, что напишу рапорт на разрыв контракта по невыполнению условий со стороны МО. Хоть и говорят, что по этой статье сложно уволиться, буду пытаться. Я не вижу ничего ценного в том, что прохожу службу в Забайкалье. На учёбу не отпустят, на перевод в госпиталь не хватит денег. А впереди ещё четыре года контракта. И хоть здесь есть немало плюсов: зарплату повысили в полтора раза, есть квартира, выдают продпаек, форму, красивая природа и приятный климат, сердце моё рвётся из этих красот, хотя я и понимаю, что первое время придётся нелегко.
24.07.1999 г., поезд.
Привет, папа! Сейчас еду в поезде в Читу. Сопровождаю больного солдата с клещевым энцефалитом в окружной госпиталь. Заболел он в лесу, где собирал черемшу. Это местная трава, богатая витамином С. Я говорил комбригу, что надо всем покусанным сделать вакцины, но получил ответ, что в части денег нет, и авось пронесёт.
Вчера только вернулся из Читы, где были соревнования по офицерскому троеборью (стрельба, плавание 300 м и бег 3 км). Команда нашей части заняла восьмое место из сорока пяти.
Богдан с мамой вначале июня вернулись из Питера. Ребёнок изменился. У него вышли два зуба, повысился гемоглобин, снизился лейкоцитоз, купировались проявления энцефалопатии. Он стал спокойнее, смеётся, лопочет что-то по-своему и всё тянет в рот. Тяжело приходится с детским питанием, так как молочную смесь перестали давать на молочной кухне. Пачка стоит 62 рубля, и её хватает на три-четыре дня. Мы покупаем ему фермерское молоко, из которого делаем творог, сметану, кефир. Друзья подарили нам коляску.
Месяц я работал на должности начальника медслужбы части. Начальник взяла отпуск. За это время отношения с комбригом усложнились. Он упрекает меня в том, что за это время в бригаде повысился уровень травматизма. На что я ответил, что водку с офицерами и солдатами я не пью, челюсти им не ломаю, лбы кирпичами не разбиваю. Конечно, мои слова задели его за живое.
Кстати, пришло отношение из Луги. Комбриг с радостью подписал мне необходимые документы на перевод и отправил их в Читу, в штаб округа. А там наложили резолюцию: "Отказать в связи с отсутствием достаточного времени пребывания в отдаленной местности!". Как мне объяснили, чтобы перевестись в другой округ, необходимо прослужить десять лет в Забайкалье. Выходит, что сплошная тирания и ущемление гражданских прав и свобод. Так что моя добровольная ссылка будет продолжаться ещё восемь с половиной лет. Как вариант, можно сделать справку, что кому-то из моих родных не подходит здешний климат, но на подделку документов я не пойду и лучше буду дальше нести службу в прекрасном Забайкалье. В качестве альтернативы предложили должность начмеда танкового полка в Чите. Я взял время на размышление. Мне сказали, что в бригаде спецназ я долго не продержусь. При таком отношении к службе мне уже подыскали замену в качестве супруги полковника. Удручает, что в Чите нет шансов на служебную квартиру. Так что буду искать места в пределах нашего гарнизона.
Ты пишешь, что я кидаюсь в разные стороны. Но прошёл год, и дня не проходит, чтобы я не думал о переезде на Запад. Оставаться здесь и "обурячиваться" я не хочу. Быть хозяйственником и строевым офицером не по мне, заливать свои горести местным спиртом - тоже. Время так быстро бежит, а хочется достичь чего-то в жизни.
Зарплату мне подняли до полутора тысяч, паёк выдают своевременно. Вчера сломался холодильник, и продукты храним у друзей. Здесь стоит жара в тридцать пять градусов. Месяц не было ни капли дождя. На дачах за два месяца выросли огурцы и помидоры. Но в магазинах цены кусаются. Все фрукты стоят больше одного доллара за килограмм. Клубника - два, вишня - четыре, абрикосы по три, картошка чуть меньше доллара за килограмм. С отставкой Примакова подскочили цены на топливо, а вместе с этим в два раза подорожал хлеб и мука. По слухам, скоро литр бензина будет стоить, как в Европе - один доллар.
27.07.1999 г.
Продолжаю после командировки. Вчера посетил соседнюю бригаду ВДВ, где мне предложили должность начальника госпитального отделения медицинской роты. Я согласился. В округе тоже поддержали мой перевод. Осталось побеседовать с тамошним комбригом, который, возможно, выдаст мне отношение на перевод. Мои обрадовались, что мы остаемся в Сосновом Бору, так как пока ребенок маленький, ему необходимы простор, чистый климат и качественное питание. Т.е. до окончания контракта мы будем жить здесь. Проблему с питанием я решаю следующим образом: обмениваю хлеб, крупы, тушёнку на зелень, ягоды. Много не возьмёшь, но сыну хватает.
Сегодня дежурю по гарнизонной скорой помощи. Вызовов немного, но день выдался напряжённым. Перевезти, посмотреть, созвониться, решить. Искал себе холодильник по объявлениям. Наконец нашёл. Взял в долг у друга 100 DM, на которые купил двухкамерную "Бирюзу" 1993 года выпуска. Буду надеяться, что он нас не подведёт.
Завтра должен буду выступить на конференции в Улан-Удэ с рефератом "Негонорейные уретриты у мужчин".
В августе начнутся фронтовые учения. Все боевые бригады погрузят на самолеты с оружием и продуктами и десантируют на 1000 км в степь, где будем воевать с вымышленным противником. Я вижу, что боевая подготовка у нас становится интенсивнее. Подобные учения были шесть лет назад. Кроме этого, еженедельно объявляют тревоги, как правило, в четыре-пять часов утра. Поговаривают, что наши миротворцы вылетят к своим коллегам на Балканы. Я бы с удовольствием принял участие в этом, так как зарплата там тысяча долларов в месяц.
12.08.1999 г.
Пятый день пребывания в инфекционном отделении в/ч 65409-II. Возможна ли у меня дизентерия? Не отрицаю, так как клинически она подтверждается, хотя субъективно чувствую себя хорошо. Лежу в палате-изоляторе с больным солдатом, которого сам сюда недавно направил - рядовым Лоскутовым, прослужившим два месяца, из них полтора - в госпиталях. Стал замечать, что он проявляет повышенный интерес к моей тумбочке и моим вещам, пользуется моим кипятильником, подъедает то, что приносят на скромные приёмы пищи, если я где-нибудь задерживаюсь. Внутри у меня всё кипит. Так вчера исчезли полбутылки шампуня, полрулона туалетной бумаги, хлеб, масло... Сказать ему ещё не могу, но если так будет продолжаться, то не сдержусь. Может это и не он, а "случайные посетители" из больных, лежащих в коридоре. Госпиталь, рассчитанный на двести человек, принимает в инфекционном отделении сто тридцать. В Бурятии ежегодная сезонная вспышка ОКИ (острых кишечных инфекций), в частности дизентерии. В этом году она напала на Сосновоборский гарнизон. Не обошла она и меня, несмотря на все мои предосторожности и ухищрения. Хотя, может это и к лучшему, так как появилась возможность сменить обстановку.
После десятидневного лежания меня пригласил начальник инфекционного отделения и предложил поработать на благо отделения. Я, конечно же, согласился. Принёс из медпункта белый халат, и вот я уже принимаю больных. Описываю истории болезни, делаю назначения, осматриваю пациентов. "Здорово, какая же интересная работа у врача госпиталя", - думал я тогда! Я ощущал себя доктором, врачом, а не человеком с медицинским образованием, себе не принадлежащем.
19.09.1999 г., Улан-Удэ-40
Привет, папа! Ты единственный, кто регулярно пишет мне письма. Остальные потихоньку забыли. Я не расстроен, так как понимаю - дела, заботы, жизнь, расстояния.
У меня всё хорошо. Повысили зарплату на двести рублей в месяц. Сейчас у нас пора выдачи овощей. Офицеру положено 18 кг картошки, 4,5 кг капусты, по 1,5 кг морковки, свеклы, лука. Хочешь - бери ежемесячно, а хочешь - сразу на год. Так что, несмотря на все наши долги, я смог отдать сто немецких марок за холодильник. Жизнь полегчала. Я готовлю овощные блюда, пеку торты и пироги. Сегодня получил на складе 18 кг минтая и тоже запустил его в производство.
В этом году дебютировали в консервации. Цены на огурцы упали до смешного - два с половиной рубля за килограмм, и мы замариновали пять трёхлитровых банок огурцов и три банки с грибами.
Сегодня воскресенье, и я традиционно на работе с утра. В бригаде очередное ЧП. В среду сбежал солдат со штык-ножом. В четверг он напал на нашего часового и отобрал у него автомат. В пятницу он совершил грабёж магазина, угрожая автоматом. Забрал продукты и деньги. В субботу он ограбил второй магазин, где убил продавщицу, ранил охранника и забрал все деньги. Все эти дни часть стоит на ногах, круглосуточно строится, отправляют группы захвата, всех опрашивает милиция, ФСБ, прокуратура.
Но и до этого случая мы жили весьма напряжённо. В августе была вспышка дизентерии. Переболела половина личного состава части. Меня тоже постигла эта участь, так как все больные проходили через медпункт. Как потом выяснилось, причина заболевания была в недоброкачественном мытье посуды в солдатской столовой. Для меня неделя пребывания на койке инфекционного отделения была маленьким отпуском. За это время я отдохнул, поправил здоровье и параллельно набрался клинического опыта, так как лечил больных солдат в этом же отделении. На пятидесяти койках отделения разместилось в три раза больше больных. Поставили даже трёхярусные кровати в коридоре. Естественно, что на трёх врачей это было большой нагрузкой, и часть больных я взял на себя. А после выздоровления я перешёл на месячное прикомандирование в пульмонологическое отделение. Сравниваю работу в госпитале и свою... как далеко одно от другого.
В пульмонологии я работал вдвоём с начальником - бурятом (остальные врачи были в отпуске). Полковник медслужбы любил выпить, и больные были целиком и полностью предоставлены мне. Первую половину дня я проводил в отделении, а вторую половину в родном медпункте, где лечил ещё двадцать солдат. Работа в госпитале мне показалась намного легче и спокойнее. За пять часов я успевал не только осмотреть и описать состояние своих пациентов, сходить с ними на процедуры, но и принять амбулаторных больных и почитать медицинскую литературу. В это время в части проходили очередные учения, и всех офицеров перевели на казарменное положение. Это значит, что они жили в палатках при части, а питались в солдатской столовой. Меня, к счастью, это миновало. Правда, вызвало резонанс в отношениях с комбригом. Стычки с прямыми начальниками перешли в обвинения в том, что я распространяю дизентерию среди личного состава и т.о. подрываю боеготовность части и способствую её расформированию. Это привело к тому, что с первой леди части я переругался, как кот с псом, а её хахаля - зампотыла - ударил в челюсть. Хотя он сам первый вызвал меня на выяснение отношений. От дальнейшего позора его спасли приспешники, которые повисли на наших руках. А царю, так себя называет наш кобриг, я на общем построении части сказал, что отказываюсь выполнять его антигуманные приказы и подам на него в суд за оскорбление чести и достоинства. И хотя я блефовал, но когда ушёл с плаца в направлении военной прокуратуры, он отправил вслед за мной команду офицеров, которых обязал задержать меня любыми силами и средствами. Вся эта история закончилась тем, что с глазу на глаз, в роскошном кабинете он признал свои ошибки. И жизнь моя стала спокойнее. Перестали звонить домой, присылать посыльных, грубить моей супруге, обзывать перед строем. И хотя через месяц он пообещал, что уволит меня из армии, я думаю, что это очередная игра на публику. Офицера, который не пьёт, ежедневно приходит на службу, сейчас невозможно уволить, если он этого не желает. А я пока не хочу, хотя мне уже не раз в прямой форме об этом говорили.
Другого места я пока себе не нашёл. В Лугу меня не отпускает начмед округа. Недавно я летал вертолётом в Читу (сопровождал тяжелобольных), где побывал на беседе у начмеда округа. Мне ещё раз дали понять, что просто так из Забайкалья не уезжают. Чтобы переехать в цивилизованный Запад, надо заплатить тысячу долларов. Откуда такие расценки? При моей зарплате в пятьдесят долларов отдавать сумму в двадцать раз большую. Это же смешно! Поэтому я решил остаться здесь. На днях меня снова вызывали на аттестационную комиссию, которая постановила: "уволить меня из армии по окончании учебного года..." То есть в декабре. Но я планирую взять отпуск и что-нибудь подыскать себе на просторах России. Не думаю, что она вся погрязла во взяточничестве.
Ходят слухи, что нас готовят заслать в Чечню или в Дагестан. Официально объявили расценки войны: 800 рублей в день для солдата и 950 рублей для офицера при ведении боевых действий. Я не исключаю и такой возможности. Это хорошие деньги, так как прожиточный минимум в Бурятии составляет 860 рублей в месяц на человека. Правда, один из моих знакомых пообещал, что найдёт мне место в Республиканской больнице, но я не сильно рад этому. Большинство здешних врачей - это выходцы из бурятских семей, которые не очень любят русского брата, да и качество оказания помощи здесь хромает.
Пока писал тебе, меня вызывали на телесный осмотр солдат. Выявляли следы побоев. У десятерых из взвода были синяки на теле. Закончилось это ничем.
Богдан подрастает. Уже встаёт в манеже, который я смастерил ему из стола и досок. У него шесть зубов. Ест почти всё. Мы кормим его местными ранетками - яблоками размером с нашу вишню. В соседнем доме беру молоко в долг, в магазине отпускают продукты под будущую зарплату. От молочных смесей отказались. Дорого.
У нас уже настоящая осень. Четырнадцатого сентября выпал первый снег, который в долине сразу растаял, и остались лишь седыми сопки. По ночам давно заморозки, да и утром редко выше нуля. Лето закончилось ещё в июле, и август был холодный да ветреный. Недавно познакомился с учительницей украинской литературы из города Каховка, которой проводил курс терапии бронхиальной астмы на дому. Она дала мне почитать Кобзаря. Мне кажется, что я набираю клиентуру в нашем городке. То капельницу поставить, то укол сделать, то консультацию провести. Меня здесь уважают, и я редко ухожу домой с пустыми руками. Хотя я ничего не прошу, и сама работа мне доставляет моральное удовлетворение. Кто банку консерваций подарит, кто рыбу сушёную, а кто просто спасибо скажет.