Из Питера поездом я отправил двухтонный контейнер с домашним скарбом в Кяхту. Он должен приехать туда через месяц. Затем вылетел сам. В Москве узнал, что мою воинскую часть перевели на двести пятьдесят километров к северу, в посёлок Сосновый Бор, что немного расстроило. Рассчитывал, что буду служить на границе с Монголией.
В столице пробыли один день. Взяли автобусную экскурсию и с большими трудностями купили билет, так как Внуково оккупировали кавказцы. Они продавали бронь на авиабилеты за сорок-пятьдесят долларов. В кассах на ближайшие сутки билетов не было. Помог военный комендант аэропорта. Вторая трудность - это перевес багажа на сорок килограмм. В последний раз я летал самолетом ещё в СССР и тогда об этом не думал. Пришлось доплачивать по 18 рублей (3 доллара) за килограмм, что негативно сказалось на семейном бюджете.
Из Москвы до столицы Бурятии мы летели пять часов. Разница во времени составляет плюс пять. За два часа добрались до посёлка Сосновый Бор, где дислоцирована моя часть.
Вначале было тяжело менять биоритмы, и привык лишь через неделю. Встретили меня не ахти как, но и не рассчитывал. Отчитали за отсутствие парадки, полевой формы, неуставной причёски, но зато разместили в офицерском общежитии. На две небольшие комнаты (по четырнадцать метров каждая) общий санузел с горячей водой, на этаже есть один душ и одна кухня. Зато на работу добираюсь пешком за семь минут.
Мне нравится здешняя природа. Вокруг зелёные сопки. Это небольшие горы (высотой до 1000 метров), покрытые соснами, елями и багульником. Местами есть скалы. Вершина горы называется бурхан. На нем, как правило, всё усеяно различными тесёмками, верёвками и тряпочками, которые привязаны к деревьям и кустарникам. Говорят, что местное население таким образом защищает себя от злых духов. В трёх километрах от гарнизона течёт река Уда и в четырёх находится цепь горных озёр, где можно поплавать и отдохнуть. Радует стабильная тёплая солнечная погода. Очень много грибов, которые растут буквально повсюду и, выйдя из общежития, можно собирать урожаи. Но ты знаешь, что я больше специалист по ягодам и грибы никогда не собирал. Поэтому первый опыт грибника приобрёл здесь, ориентируясь на подсказки бывалых. За час мы собрали ведро с горкой, правда, кушали их с опаской. Больше мне понравилось рвать дикую облепиху. Здесь столько комаров, мошек, что когда стоишь на одном месте, то они густо покрывают все открытые участки кожи.
Иногда кажется, что я в санатории на лечении, так как вокруг пятиэтажных хрущёвок и двухэтажных деревянных домов растут высокие сосны и проложены почти лесные тропинки. Я спокойно пью воду из-под крана и вдыхаю свежайший полустепной воздух. Создаётся ощущение, что моя служба - это продолжение летнего отпуска и не верится, что буду жить в таких условиях довольно долго. Сам городок небольшой, построен в 80-х годах. Всего десять тысяч населения. Раньше он был закрытым, так как здесь базировалась ставка Восточного направления, но в 90-х после сокращения её расформировали и местные жители ринулись сюда. В качестве бонусов остались школа, детсады, дом офицеров, дом культуры, гостиница, два ресторана, бассейн и филиал госпиталя с поликлиникой.
Ты прекрасно знаешь, что жизнь - гармоничная штука. Человеку одинаково даётся и плюсов, и минусов, и сахара, и горечи, главное - уметь собирать и находить их.
В качестве равновесия хочу рассказать про высокие цены на фрукты и овощи, а также немалые наценки на хлеб, молоко и прочие продукты. Край не очень плодородный и, очевидно, суровый климатом. Улыбаюсь, когда вижу, как продают гранёными стаканами мелкую кислую вишню, пол-литровыми банками - яблоки-ранетки и кучками - зелёные тепличные помидоры. Из местного колорита - это кедровые орешки и пластинки серы, которые местные используют в качестве природной жевательной резинки. Говорят, что это профилактика цинги, и она укрепляет десны.
Деньги здесь не платят. Поэтому в магазины я хожу лишь на экскурсию. Обещают, что августовское денежное довольствие я получу под Новый год. Зато получил продовольственный паёк, который заметно отличается от академического в лучшую сторону. Но на месяц нам его не хватит. Наверное, продам что-то из личных вещей. Ежемесячно полагается десять банок сгущёнки, двенадцать - тушёнки, два килограмма масла, три - жира, шестьдесят грамм чая, шестьсот грамм повидла, пять килограмм овощей и двадцать булок хлеба, который я ежедневно беру в столовой. Начпрод пообещал увеличить продуктовую норму после того, как я совершу первый прыжок с парашютом. С "первого прыжка" мне будет исчисляться по-новому и срок службы - год за полтора.
Продолжаю бегать. Благо, что условия для этого идеальные и можно тренироваться хоть два раза в день. Для пробежек есть грунтовый стадион, проложил трассу по периметру нашего гарнизона - 5,5 км, а для длительных пробежек разведываю ближайшие сопки. На прошлых выходных принял участие в Спартакиаде ЗабВО, которая проходила в Чите, где в кроссе на восемь километров занял пятое место. Первые мои деньги, заработанные здесь - это спортивные командировочные, которых с трудом хватило на пропитание. В столице Забайкалья прожил четыре дня. Маленький провинциальный городишко. Грязь, пыль, жара.
Улан-Удэ я ещё не изучил, хотя он находится от Соснового Бора в двадцати километрах. Мне показалось, что население здесь выживает. Бедные покосившиеся дома, некрашеные деревянные заборы, минимум приусадебных растений. Денег никому не платят (или в них не верят), поэтому повсеместно распространено натуральное хозяйство или как принято говорить - "бартер". Подобные обмены встречаются в газетных объявлениях или в телевизионной рекламе на местных каналах. Например: "Продаю квартиру, автомобиль... или меняю на продукты, лес, кедровые орешки..." Ведро картошки стоит две банки тушёнки или десять булок хлеба.
06.09.1998 г. Улан-Удэ-40
Продолжаю после перерыва, так как на неделю ездил в Кяхту на сборы молодых офицеров - выпускников ВВУЗов, где я повышал свой уровень тактической подготовки. Стрелял из восьми видов оружия, бросал учебные гранаты, знакомился с новыми танками, БМП, БТР, а также учился рыть окопы и выживать в лесу. При этом полевую форму в части мне не выдали и не предупредили о таких испытаниях. Никто из моих однокурсников не приехал служить врачами в Забайкалье. Здесь я встретил коллегу из Самарского военмеда, с которым мы замечательно проводили время и изучали достопримечательности и окру́гу Кяхты. Алексей служил начмедом в полку у города Гусиноозерск. Рассказал мне, что мечтает стать торакальным хирургом. Я мечтаю стать психиатром, но готов, наверное, быть любым узкопрофильным специалистом, так как служба в кадрированной части меня не вдохновляет.
Кяхта мне показалась весьма криминальным городом. Может, потому что бывшие заключенные не спешат её покидать после отсидок. Да и близость Монголии (пятьсот метров до границы) создает хорошие условия для развития контрабандного бизнеса.
По приезду из командировки принял дела и должность начальника медицинского пункта бригады специального назначения. У меня в штате восемь человек: два врача, три фельдшера, три медсестры. Есть медпункт, который размещён в приспособленном помещении - казарме. Он требует капитального ремонта, но средств нет. Есть техника НЗ (неприкосновенного запаса), техника в автопарке, которую мне нужно принять на баланс, но я побаиваюсь, так как она мне показалась старой, нерабочей и разграбленной за время переезда бригады. Есть пятьдесят книг всевозможного учёта и довольно объёмная инструкция с должностными обязанностями, следовать которым не хватит и двадцати четырёх часов в сутки. Например, проверка качества пищи, каллоража продуктов в столовой, измерение температуры воздуха в казармах, проведение смывов, телесных осмотров, амбулаторный приём, ведение больных в лазарете, изучение устройства парашюта и техники прыжков с вертолётов и самолётов, дежурства по гарнизону, обеспечение стрельб, составление планов, отчётов, всевозможные командировки и прочее-прочее-прочее. В дополнение ко всему есть комбриг, который медицину ни во что не ставит. Есть вши, пьянство, мордобой, разбитые кирпичами головы, чесотка, дизентерия и прочие напасти. Всё чаще и чаще я подумываю, что надо написать рапорт и уволиться из Армии, которой я не принесу никакой пользы.
Сейчас, когда я пишу тебе, у нас развился кризис. Цены ежедневно растут. Неужели это очередное падение в пропасть?
Сегодня хотел позвонить тебе. Заказал одну минуту на почте. Но тебя не было дома. За месяц стоимость минуты связи подорожала в восемь раз! И на Украину стало звонить дороже, чем в Германию (12 руб.50 коп. и 8 руб., соответственно).
На этом буду заканчивать своё письмо. Пиши, как Украина переживает кризис?
08.10.1998 г., Улан-Удэ-40
Привет, папа!
У меня всё хорошо. В начале сентября выдали подъёмные - 1400 рублей (65 долларов), которые быстро потратил. Купил б/у холодильник, получил и перевёз контейнер с вещами. Написал рапорт на беспроцентную ссуду, которую обещают выплатить в декабре. Это будет в самый раз, так как в январе-феврале в нашей семье ожидается пополнение.
Две недели назад нам выдали служебную двухкомнатную квартиру на первом этаже нижнего городка. Я даже не поверил, и пока не вручили ключи, думал, что это розыгрыш. Опишу тебе её. Тридцать шесть квадратных метров, раздельные комнаты, небольшая кухня, недавний ремонт, кафель в ванной и на кухне, есть свой телефон, который работает по системе "Пакеляж". Это так называемый позывной нашей бригады. В принципе, при желании, я могу через систему военной связи дозвониться и до Читы и до Москвы, и что самое главное - бесплатно. До части я теперь дохожу за пять минут. В медпункте взял в прокат кое-что из мебели: стол, стулья, люстру, тумбочки и другое.
В отношении работы: она у меня интересная и напряжённая. Я и врач, и руководитель, и хозяйственник, и многое другое. Рабочий день начинается в 8.30, обед с 14.00 до 16.00, заканчиваю службу в 19.00. За это время в среднем принимаю пятнадцать-двадцать солдат и пять-десять офицеров-прапорщиков, осматриваю всех больных лазарета, оформляю медицинскую документацию, делаю небольшие операции: панариции, фурункулы, вросшие ногти, нагноившиеся мозоли. Одновременно руковожу ремонтом медицинского пункта (вчера положили плитку в перевязочной), анализирую пищу в столовой, слежу за эпид.состоянием казарм, отвечаю за дежурства фельдшеров и медсестер, обеспечиваю безопасность прыжков с парашютом, стрельб (дневных, ночных), приём бани, отвожу больных в госпитали Улан-Удэ, Читы. Также отвечаю за ремонт санитарного автомобиля УАЗ, на котором вожу больных в город и заступаю на дежурства по гарнизону. Обычно на сутки выделяют пять литров бензина, и бывает, что машина глохнет в дороге, но мир не без добрых людей. Также в мои обязанности входит круглосуточное оказание помощи военнослужащим бригады. На днях вернулся из Читы, куда на вертолёте отвозил офицера с тяжелой формой дизентерии (он умер).
Кроме этого, я материально-ответственное лицо и на мне висит имущество на сто-сто десять тысяч рублей. Вот таким каламбуром я описал тебе свой трудовой фронт.
Привыкаю к новым ценам, которые подскочили почти на всё, кроме водки и хлеба. Сильно подорожало подсолнечное масло - в четыре раза. Выручает продовольственный паёк, часть которого я меняю у местных жителей на молоко, яблоки и рыбу. Зато в овощах и хлебе у нас проблем нет. Мне кажется, что в это тяжёлое время легче выжить здесь, на периферии чем в крупном городе. Пиши, как ты борешься с кризисом.
20.11.1998 г., Улан-Удэ-40
Привет, папа. Приятно было прочитать твоё письмо. У меня положение на сегодняшний день стабилизировалось. Есть работа, и хотя она не та, о которой мечтал и к чему стремился семь лет в академии, но на сегодняшний день она обеспечивает меня всем необходимым: жильём, едой и иногда деньгами. Из остатков материалов в медпункте сделал косметический ремонт в квартире: покрасил двери, окна, поклеил обои.
Наконец почувствовал отдачу от своей работы: там что-то достанешь, в другом месте что-то прокрутишь. Конечно, морально нет того удовлетворения, когда работал в НИИ скорой помощи в инфарктном отделении, психбольнице или инфекционной больнице, когда всего себя посвящаешь больному, а не решению хозвопросов: поиск материалов для ремонта, запчастей для санитарки, сокрытие травм от начальников. Противно! Молчать, когда видишь вокруг массовое уничтожение более здоровыми ребятами менее здоровых. Не проходит и дня, чтобы не регистрировались синяки под глазами, переломы носов, побои на ногах, груди и прочее. Я уже молчу, что банно-прачечный комбинат выдает постельное бельё, усеянное вшами, гнидами, что у каждого седьмого солдата чесотка, каждый десятый с дефицитом массы тела, каждый одиннадцатый убегает из части, что в столовой солдаты получают тридцать процентов суточного каллоража, что по два-три часа они маршируют с кроватями по плацу, и это в двадцатиградусный мороз, а потом лечат пневмонии в госпиталях, что офицеры-воспитатели, напившись до поросячего визга, начинают строить своих подчинённых, а потом - то разрыв селезёнки, то перелом носа или сотрясение мозга. Недавно я нашёл такого солдата на КПП. Он три дня пролежал там без сознания в дежурке. Думали, что оклемается. Ещё две недели он провёл в реанимации госпиталя. На вскрытии его мозг представлял собой сплошную гематому.
И выхода из этого положения я не вижу. Систему воспитания защитников отечества не перековать! Когда приезжают всевозможные проверки в нашу часть, их кормят, спаивают, обдаривают байкальскими сувенирами и на этом всё заканчивается.
Отношения с командиром у меня напряжённые. Военным он меня не считает и обзывает "пиджаком" (это человек, который закончил гражданский ВУЗ). Но я пропускаю его обзывания, так как меня радует, что я не такой военный, как он. Стелиться под кого-то я не умею, а делать из себя настоящего офицера - уже поздно. Я рад, что за девять лет службы Армия не сделала из меня уставного человека. Уже не раз я думал о подаче рапорта и увольнении из ВС РФ. Останавливает лишь кризис, отсутствие жилья и туманные перспективы. Поэтому буду терпеть.