Герман грустно улыбается. Не знаю, что он видит в моих глазах, но, в итоге, сжимает кулак и опускает руку.
Мне бы вздохнуть с облегчением, но я не могу. Я напряжена, как струна. Жду от мужа подвоха, который неминуемо будет. В этом нет сомнений.
Вот только проходит несколько секунд, а, может, даже минута, но ничего не происходит. Герман все так же смотрит на меня, а я… не отвожу пристального взгляда от него и молчу. Даже если бы хотела что-то сказать, все равно не могу выдавить из себя ни слова. Я максимально нахожусь настороже: вдруг Герман слетит с катушек, а мне нужно будет бежать.
Понимаю, что это бред. Вряд ли муж решится прилюдно причинить мне вред, но… кто его знает? Точно не я!
Герман тоже молчит. Непонятно чего ждет. Но при этом пронзающего насквозь взгляда от меня не отводит. Возможно, думает, что я расплывусь перед ним лужицей после его оправданий. Не знаю. Плевать. Все, чего я хочу — уйти от него подальше.
Как только эта мысль посещает мою голову, Герман делает шаг ко мне, вновь максимально приближаюсь.
— Ален, — смотрит на меня с нежностью во взгляде, но я-то вижу, что эта эмоция ненастоящая… я все еще помню, как она выглядит в исполнения мужа, хоть и смутно. — Понимаю, что тебе нужно время. Я действительно перегнул палку. Но давай не будем рушить то, что так упорно строили годами. Позволь мне загладить свою вину. Ведь я все еще люблю тебя.
Вздрагиваю, когда слышу “заветные” слова.
— Любишь? — сиплю, поэтому прочищаю горло. — Говоришь, любишь? — произношу четче.
— Да, — в глазах мужа появляется победный огонек.
Рано радуешься дорогой. Ох рано.
— Тогда отпусти, — чеканю, вздергиваю подбородок.
— Что? — шокированное выражение появляется на лице Германа.
— Отпусти меня, — повторяю. — Знаешь же поговорку, если любишь, отпусти. Если твое, оно обязательно вернется.
Не понимаю, зачем вообще говорю с Германом. Наша семья разрушилась в тот день, когда муж поднял на меня руку. Вот только даже несмотря на то, Герман — настоящий подонок и до меня это, наконец, дошло, он все равно остается отцом нашей дочери. Также сложно забыть, что нас ждет суд за опеку. Поэтому начать полностью игнорировать Германа, как бы мне этого ни хотелось, не получится.
— А знаешь, — муж сводит брови к переносице. — у меня есть своя поговорка, — одним движением хватает меня за плечо.
Дергаюсь, но Герман не отпускает. Приложить полную силу тоже не удается, у меня на руках ребенок. Поэтому все, что могу — прошипеть:
— Пусти.
— Не хочешь услышать мою поговорку? — уголок губ Германа ползет вверх, придавая ему хищное выражение. А куда же делся раскаявшейся мужчина? Жаль, что ответ на этот вопрос получит не удается, ведь Герман решает ответить на свой: — Так вот, — сильнее сдавливает мою руку, — моя любимая поговорка — если любишь, борись, — едва ли не рычит. — Поэтому знай, я буду бороться за тебя, дорогая. Буду бороться изо всех сил, до последнего вздоха. Буду бороться, даже используя методы, которые тебе не понравятся, — ничем не прикрытая угроза звучит в его голосе. — Подумай об этом, ведь в твоих интересах дать мне шанс! — глаза мужа, наконец, показывают его истинные эмоции — среди них доминирует жестокость.
Сердце пропускает удар. Крупная дрожь сотрясает тело, но не успеваю я ни слова сказать, ни среагировать, как пальцы мужа исчезают с моей руки, а рядом со мной вырастает “стена”.
— Ей не о чем думать, — Александр кладет ладонь мне на поясницу, тем самым даря поддержку. — Вы разводитесь и точка!
Глава 43
— Ты! — рык Германа сотрясает кафе.
Посетители, которых я раньше не замечала, начинают оглядываться на нас. Но я тут же забываю обо всем, потому что вижу, как глаза мужа застилает тьма. Его осунувшиеся черты лица заостряются, плечи расправляются.
Герман на глазах превращается в настоящего монстра. Я видела его таким всего один раз — в тот день, когда он чуть не надругался надо мной. Но тогда муж был пьян, а сейчас у него нет подобных оправданий. По крайней мере, я не чувствую запаха алкоголя.
— Я, — спокойно отвечает Александр. От его голоса веет расслабленностью, хотя я чувствую волны напряжения, которые передаются мне сквозь ладонь, лежащую на моей спине. — Алена, иди в машину, — что-то протягивает.
Опускаю голову, вижу ключи.
— Не смей! — рявкает муж, тянется ко мне, но его руку перехватывает Александр.
Обходит меня, закрывая собой.
— Хочешь еще разок лицом со стеной встретиться? — угроза сочится из голоса моего защитника. — С удовольствием устрою вашу встречу… снова.