Полярная магистраль: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Идем, ребята, все на собрание, — предложил Алексей.

— Мне что, я не постоянный игрок, — отозвался Пухкало. — Я только два раза…

— Думаешь, я часто играл? — задорно спросил Паводкин. — За зиму раз десять, не больше…

— Не мало! — покачал головой Алексей.

— Ну, нет, мало, — авторитетно ответил Паводкин. — Теперь я понял механику. Там трое завсегдатаев на одну руку играют. Наш один из депо да двое легашей. Почти каждый день новичков обставляют.

По дороге Алексей узнал подробнее о растрате в месткоме. Фокин, оказывается, не знал об игре казначея, но, по твердому убеждению Алексея, председатель месткома обязан был знать, водится ли этот порок среди паровозников. Пустозвонил о напряжении по всем линиям, а сам отказывал в просьбе такому, как Саволайнен, не знал о картежной игре, о растрате…

Отчитываясь на собрании, Николай Иванович Фокин рассказывал о проделанной им работе. Он не пропустил ничего: о производстве, о связи с деревней, о культуре, о технике массам, о столовой, о добровольных обществах — всему уделил внимание. Он возглавлял работу секций, а секций было множество.

На лице Фокина так и играла плутоватая улыбочка: «Меня не поймешь. Шалишь! У меня в протоколах обо всем запись есть».

Алексей до собрания рассказал Вахонену о положении с деньгами месткома. Невозмутимо-спокойный сидел секретарь за столом президиума, сбоку докладчика, и внимательно слушал; ничто не выражало возмущения, с каким он отнесся к сообщению Алексея.

Саволайнен слушал Фокина скучая. Он утомился в дороге. На вопрос Алексея о докладе он тихо ответил:

— Длинно говорит… Делов много, видать. Где уж тут каждым заниматься, — прибавил он, видимо, вспомнив отказ Фокина по его делу.

Пухкало и Паводкин сидели в передних рядах. Паводкин тыкал в бок Пухкало и с озорством вставлял реплики в доклад. Его останавливал председатель собрания.

Окончание доклада встретили дружными аплодисментами. Фокин так обстоятельно рассказал о проделанной работе, столько поднял вопросов, что у слушателей сложилось впечатление о героической, самоотверженной работе председателя месткома: он так горячо призывал к дружной ударной работе, что люди невольно хлопали в ладоши.

Стали задавать вопросы. Фокин, утомленный речью, отвечал негромко, вяловато. На лице его было написано заслуженное спокойствие.

Алексей также задал вопрос.

— Почему машинисту Саволайнену не дал ссуды в триста рублей, которые были нужны для уплаты за квартиру?

— Не было денег, — со скучающим видом ответил Фокин.

— Можно было добиться отсрочки платежа в жилстроительстве, — настаивал Алексей.

— Я не могу хлопотать за каждого человека. У меня в месткоме триста человек… Пусть Саволайнен напишет, что ему надо, я подпишу.

— Есть еще вопросы? — крикнул председатель собрания.

Вопросов было много. На все Фокин находил ответ.

В прениях много говорили о непорядках в депо и о профсоюзной работе; Фокин попрежнему оставался спокоен. Он великолепно знал из опыта, что о непорядках говорится только для того, чтобы обратить на них внимание. «Надо только соглашаться с недостатками работы, и дело пойдет как по маслу» — думал Николай Иванович.

Наконец выступил Вахонен. Он живо и ясно объяснил слушателям то, что так туманно и долго, путаясь и мешаясь, старался втолковать собранию Фокин. И по мере того, как говорил Вахонен, все понимали, что значит слова: «местком должен повернуться лицом к производству». Собрание поняло, что еще мало говорить: «поднимайте производительность», что надо еще уметь ее поднять, что не надо разбрасываться в работе, хвататься за все, а надо уметь выбирать в работе самое главное… Надо больше обращать внимания на мелочи рабочего быта, эти мелочи сейчас — не мелочи, а решающие вопросы…

Фокин ерзал на стуле. В выступлении Вахонена он видел наступление на его манеру кидаться везде и всюду, все протоколировать и на все давать ответ, недоделывая ни одной работы до конца. Он заикнулся было о зажиме со стороны секретаря. На некоторых это подействовало. Казначей Семипалов обещал жестоко расправиться с секретарем.

Когда Вахонен сел на место, Фокин процедил сквозь зубы:

— Слова, слова… На практике в книжку не заглянешь… В книжке не написано о нашем депо…

— Послушаем твои слова, — улыбнулся Вахонен.

Слово взял Семипалов.

Вынув из кармана небольшой белый, с синими ободками, платок и растирая губы, он медленно заговорил, поминутно поглаживая свой чисто выбритый подбородок, словно у него была большая окладистая борода.

— Из всего сказанного надо уяснить… товарищи, несомненно… За последний месяц в действиях нашего секретаря… не в обиду будь сказано… проявляется загиб… Да-с, загиб… И мы всем коллективом должны указать… выправить… линию нашей партии… генеральную соблюсти…