Сквозь огненные штормы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Как нет?! [294]

- Да жив он, не волнуйся. Лейтенант Степанов добровольцем ушел в морскую пехоту.

Оказывается, многих наших мичманов вызвали к себе командир бригады капитан 2-го ранга А. Филиппов и новый комиссар бригады М. Иванов на беседу, объяснили обстановку на фронте и предложили войти в формируемый 3-й полк морской пехоты. Вместе со Степановым ушли мои сверстники лейтенанты Виктор Лозицкий, Георгий Петров. С ними во главе с инструктором физподготовки бригады капитаном И. Н. Шилиным направились на фронт еще около 60 человек личного состава. Затем убыли 22 ученика катерных боцманов, а в октябре группа наших краснофлотцев влилась в бригаду курсантов Черноморского высшего военно-морского училища - отстаивать Ростов-на-Дону. Ваню Степанова я так и не встретил - 1 октября он погиб в бою под Одессой… 3-й же полк затем занимал оборону под Севастополем, на Мекензевых высотах. А лейтенанты Лозицкий, Петров и Горнаев - все три после ранения, в 1942 году возвратились в бригаду и продолжили службу.

В тот же день я убыл со своей командой на ТКА-42 в Ак-Мечеть - и уже лейтенантом.

- Вот теперь порядок, - улыбнулся мичман Андриади. - А то два мичмана на один катер - многовато…

Снова - к родным бочкам в бухте. А вскоре сигнал боевой тревоги. В считанные минуты снялись с якоря и со скоростью 6 узлов двигаемся на выход из бухты, занимая свое место за ТКА-32 - катером командира нашего звена. За нами два катера «бати» - А. И. Кудерского. От пирса отваливает ТКА-22 под брейдвымпелом командира дивизиона и выходит в голову. Через некоторое время мы у большого транспорта, идущего из Одессы. Занимаем места в кольцевом охранении. Скорость транспорта 12 узлов. Идем на одном моторе, зигзагами. Это не просто. Но главное - наблюдение. В моторном отсеке один Василий Шулов. Индилов вызван для усиления наблюдения. На подходе к мысу Тарханкут начало темнеть. Мы оставляем транспорт, в темноте возвращаемся в бухту, на ощупь занимаем свои бочки.

Это был мой первый самостоятельный выход в море для выполнения боевой задачи. Перед сном я долго думал об этом, о своих действиях, о команде катера - о всех и каждом в отдельности. Перед глазами все стоял [295] транспорт. Мы видели, что творилось на нем, - тьма раненых в кровавых повязках, как и сама Одесса - израненная, но сражающаяся, непокоренная.

В бригаде - первая медаль

Зачем были созданы торпедные катера? Казалось бы, вполне понятно, зачем. Раз есть катер, а на нем торпеды, значит, он должен доставить их по назначению. Для этого у него есть и скорость, и надлежащий радиус действий, и экипаж специалистов. Именно так считалось до войны, и это было нашей главной задачей. Еще нам вменялось в обязанность: разведка, высадка десанта и разведгрупп, несение дозоров в системе обороны крупного базирования, прикрытие тральщиков и даже спасение экипажей самолетов.

Чем же мы занимались в первые два месяца войны? В основном - конвоировали транспорты и эскортировали боевые корабли. Еще - производили глубинное бомбометание для подрыва мин. И, безусловно, несли противолодочные, противоминные, противовоздушные дозоры в Севастополе, в Балаклаве, в Керчи, Новороссийске. Особенно часто противолодочные. В сумерках торпедные катера занимали предполагаемый район до появления вражеской подлодки. Сотни глаз просматривали все вокруг, чтобы обнаружить и уничтожить ее торпедой. Напряжение большое, а эффективности - ноль. Спустя некоторое время на катера выдали древнее изобретение под названием «Посейдон». Это была толстая труба с поперечными ответвлениями на конце, на котором на изогнутых рогах - резиновые груши. Мы опускали «Посейдон» в воду, а сами надевали наушники и слушали шум моря. Появится посторонний звук, вращай трубу в нужном направлении - там и находится подводная лодка (если, конечно, она там находится). Это позволило посылать в противолодочный наряд значительно меньше катеров - до одного отряда.

Конечно, попытки использовать ТКА для решения главной задачи: нанесения торпедных ударов по кораблям и судам противника - были, но крайне редки. Ведь где коммуникации противника? В районе устья реки Дунай, у острова Змеиного, Нашим катерам Г-5, у которых [296] радиус действия 140 километров, не достать. Так что основная задача для нас отпадает. Вот разве что Д-3. радиус действия которого 333 километра. Но он был только в бригаде - в Севастополе. И чтобы хоть немного сократить расстояние до коммуникаций врага, этот дальнеходовой катер переходит к нам в Ак-Мечеть.

27 августа в 16.00 были получены данные воздушной разведки флота: обнаружен транспорт на переходе в районе острова Змеиный. Через час Д-3 под командованием лейтенанта Олега Чепика, одного из наших мичманов, вышел в море. На борту флагманский штурман бригады капитан-лейтенант Б. В. Бурковский и командир отряда старший лейтенант К. Г. Кочиев. Со скоростью 25 узлов катер следовал в район поиска. Сначала погода благоприятствовала, но примерно на половине пути начался шторм до 6 баллов. Командир отряда принял решение продолжать выполнение задачи. Встречная волна заставила значительно уменьшить скорость. Компасы показывали не направление, а «погоду» - вертушка ходила вправо-влево на десятки градусов. Попробуй удержи курс!

Прокладка по счислению и тогда и после на ходу не велась. Боцман, правда, делал записи для навигационного журнала на дюралевой дощечке черным карандашом, чтобы вода не смывала, - время, компасный курс, обороты. Но когда я попытался восстановить прокладку по этим записям, то получилось, что ходили мы совсем не по морю, а по берегу. А точным в этих записях было лишь то, что начали мы свой поход на воде. В дальнейшем опытные командиры с этим справлялись, курс держали при любой погоде.

Вот в таких условиях катер под командованием лейтенанта Олега Чепика пробирался в район поиска. И ничего не обнаружил. Ведь даже при ходе 10 узлов транспорт за эти 6-7 часов переместился на 60-70 миль. Вот так, не солоно хлебавши, в 23 часа 40 минут катер повернул обратно. Шли за волной - легче, не так заливает. Тем не менее на рассвете, сбившись с курса, катер сел на отмель острова Орлов в Тендровском заливе и был снят силами личного состава. В Ак-Мечеть Д-3 прибыл в 11 часов 40 минут 28 августа. Хотя и неудачно, но так состоялась практическая проверка возможностей использования ТКА на путях морских сообщений [297] противника, удаленных от наших пунктов базирования.

Д- 3 ходил к острову Змеиному еще раз -30 августа. Погода была отличная, но ночной поиск снова оказался безуспешным.

- Вот если бы авиация корректировала курс, наводила на цель… - сетовал Олег Чепик.

До этого ли было в первые месяцы войны нашей авиации? Да и нам тоже? Мы выполняли все, что диктовалось потребностями дня.

20 сентября получили распоряжение подойти к пирсу. Снялись с якоря. Я аккуратно подрулил, своевременно дал задний ход и заглушил моторы. Все по науке. Комдив, встречавший нас, судя по выражению его лица, остался доволен.

- Стоять здесь в немедленной готовности к выходу! - приказывает.

- Есть! - отчеканил я.

Поставил задачу экипажу, а сам сошел на пирс. Все же какое это удовольствие - пройтись по твердой земле! Когда смотрю - фашисты! Под забором стоит три немецких летчика. Наши истребители сбили недавно бомбардировщик - мы это видели. Вот стоят трое пленных и ждут своей дальнейшей участи под забором: наглые, с презрением поглядывают на меня. «Тьфу ты, - мысленно ругнулся я. - Самолет сбили, а спесь осталась. Ничего, погодите, и спесь собьем!» И так захотелось в бой, что я в нетерпении тут же вернулся на катер. Но выполнять приказ комдива - стоять в немедленной готовности - пришлось целые сутки. Вечером следующего дня он прибыл лично со штурманом дивизиона лейтенантом В. Лясниковым. Мне дали курс и расстояние - и все. Быстро просчитал компасный курс и время перехода в точку на различных оборотах. Белая ракета - и мы отошли от пирса. За нами - длинная цепочка катеров дивизиона. Идем головными.

Ходовые огни выключены. Горит только слабый кильватерный. Маскировка во всем. Стекла рубки снаружи покрашены под цвет катера, чтобы не блестели при луне и на солнце. Оставлена лишь прорезь для механика - следить за буруном впереди идущего ТКА.

Быть головным катером - ответственность немалая. Тем более для меня: выход-то первый. Часто поглядываю на компас, стараюсь точно удерживать катер на [298] курсе. При хорошей погоде это не трудно: когда ход 32 узла, катер сам твердо держит курс. Но время от времени слегка придавливаю «баранку», таким образом подправляя точность лежания катера на курсе. Шли примерно около четырех часов. Указанная нам точка - на подходе к Одессе. Южнее несколько миль. Наконец подошли к означенному месту - береговой черты не видно. Здесь, в море, я узнал, что прибыли мы сюда для прикрытия со стороны моря высадки десанта. Как он нужен был в те дни для осажденной Одессы, объяснять не надо.

С 8 августа 1941 года город на осадном положении. Месяц тому назад к нам в руки попало обращение Одесских обкома и горкома партии. «Враг стоит у ворот Одессы - одного из важнейших жизненных центров нашей Родины. В опасности наш родной солнечный город, - так говорилось в листовке. - Держитесь за каждую пядь земли своего города! Уничтожайте фашистских людоедов! Будьте стойкими до конца!»

Накануне же Ставка Верховного Главнокомандования в директиве от 5 августа требовала: «Одессу не сдавать и оборонять до последней возможности, привлекая к делу Черноморский флот». Сегодня общеизвестно, что корабли эскадры под командованием контр-адмирала Л. А. Владимирского сделали более ста пятидесяти выходов, поддерживая наземные войска артиллерийским огнем. А другие виды боевой деятельности? И не перечислишь!

Но враг нажимал. 18 дивизий осаждало Одессу! Бойцы и краснофлотцы, жители города - все встали грудью на ее защиту. Но к 12 сентября резервы кончились. Командование Одесского оборонительного района во главе с контр-адмиралом Г. В. Жуковым телеграфировало об опасности в Ставку. И. В. Сталин лично продиктовал текст ответной телеграммы: «Передайте просьбу Ставки Верховного Главнокомандования бойцам и командирам, защищающим Одессу, продержаться 6-7 дней, в течение которых они получат подмогу в виде авиации и вооруженного пополнения… И. Сталин».

И вот наступило время ставшего затем известным в истории Великой Отечественной войны Григорьевского десанта. В 25 километрах от Одессы в населенный пункт Григорьевка высадился 3-й морской полк, куда вошли и наши катерники, в том числе и товарищи по выпуску [299] из училища. План операции, согласно докладу командующего Приморской армией генерал-лейтенанта Г. П. Сафронова, был утвержден Военным советом Одесского оборонительного района 20 сентября. Чтобы неожиданным ударом отбросить врага от стен Одессы, было намечено следующее:

«1. Днем 21 сентября и в ночь на 22 сентября 1941 года авиация флота бомбовыми ударами по аэродромам и скоплению войск противника в восточном секторе нейтрализует противодействие его авиации и срывает сосредоточение войск.

2. Корабли Черноморского флота мощным артогнем по скоплению живой силы противника подготавливают высадку.

3. После короткой артподготовки кораблей 3-й морской полк высаживается в районе Аджалыкского лимана у Григорьевки. С началом высадки корабли переносят огонь в глубину и поддерживают высадку, сосредоточение и наступление полка в течение дня 22 сентября.