– Вставай-ка, Илья, на резвы ноги, отворяй-ка ворота широкие, пускай-то калик к себе в дом!
Вот и встал Илья себе на диво, пустил калик перехожих, а те ему чарочку питьица медвяного поднесли. И от того питьица медвяного «богатырское его сердце разгорелося, его белое тело распотелося», и услышал он в себе силушку великую.
А калики те, поучив Илью, с кем биться, силой меряться, кого стороной обходить, сказали слова чудные: «Будь ты, Илья, великий богатырь! Смерть тебе на бою не писана». Сказали – и с глаз потерялися.
Как встал Илья на ноги, как добыл себе коня, по слову калик, богатырского, так тотчас на службу пошёл.
Служил он великому князю Владимиру и всему народу русскому службы тяжёлые, ратные. Страшного и великого не убоясь, малого не сторонясь.
С кем только не съезжался богатырь Илья под стенами Киева и на дальних заставах в чистом поле. Многие познали тяжкую десницу русского витязя.
От одного моря – Чёрного, до другого моря – Белого, прокатилась, прошумела слава об Илье Муромце. Прокатилась – не сгинула, прошумела – не развеялась.
Илья Муромец – святорусский богатырь, наша правая сила.
Певцы-странники сложили о богатыре былины, сказания.
Кто выходил на поле брани за землю, за народ, тот свят во веки веков.
Мощи богатыря покоятся в Киево-Печёрском монастыре, в пещерах. Родина богатыря – город Муром ныне мал, но велик именем сына своего. Одна жизнь может прославить на весь белый свет любое место.
Благоверные князь и княгиня Пётр и Февронья Муромские
Благополучная семья – богатство народа. Если отец и мать живут дружно, в любви – у детей есть детство.
Любящие супруги, умершие в один день и час, ибо не могли жить друг без друга, Пётр и Февронья причислены были к лику святых.
Свята любовь в русском народе, свята семья. Пётр, как и богатырь Илья, тоже был из города Мурома. Но не в крестьянской семье он родился – в княжеской. И в 1203 году занял престол.
Пётр болел проказой[4]. Лекари не могли ему помочь.
Однажды князю приснился сон. К нему пришла девушка в простом платье, по имени Февронья, и сказала: «Дай обет жениться на мне, и я тебя излечу».
Князь поверил в сон. Девицу Февронью сыскали в крестьянской избе, в рязанском селе Лыскове. Она и впрямь излечила князя, и тот взял её в жёны.
Жили они да радовались. Но боярам, а особенно боярыням, княгиня-крестьянка была ненавистна.
Стали князю наговаривать на княгиню. Она, дескать, и за столом себя держать не умеет. Хлебные крошки смахивает в руку да в рот. Проследил Пётр за Февроньей. И, когда она крошки со стола, по крестьянскому русскому обычаю, в ладонь смахнула, закричал на неё:
– Тебе еды за столом мало?!
Февронья смутилась, раскрыла ладонь, а на ладони – ладан. Господь превратил хлебные крошки в благовоние.
Бояре не успокоились, подступили к Петру с угрозами: прогони Февронью, да и только! Пётр не послушал бояр, и тогда их обоих, князя и княгиню, посадили на ладью и выпроводили из города.
Не далеко уплыла ладья от Мурома. Бояре передрались за престол. На взмыленных конях прискакали горожане звать Петра и Февронью обратно.
Добрую, мудрую жизнь прожили князь с княгиней. Пришёл их последний час.
[4] Прока́за – в прошлом – неизлечимая кожная болезнь.