— Я знаю, каково это — считать, что ты недостоин любви. Но, Рут, это далеко от правды. Ты — невероятная.
Слова застряли в горле. Я отвернулась к окну, пытаясь сохранить лицо.
— Не надо... Кэл. Всё нормально.
Он осторожно развернул моё лицо к себе.
— Перестань делать вид, что тебе не больно.
Я выдохнула что-то среднее между смешком и всхлипом. Проглотив комок, сказала:
— Прекрати бередить.
— Нет, — он едва улыбнулся. — Я думаю, ты потрясающая. Я понял это ещё тогда, когда пришёл в бар, чтобы наорать на тебя, и вдруг понял, что не смогу. Потому что увидел, какая ты умная, смешная, ранимая, сильная. И определённо — заслуживаешь всего счастья на свете. — Я прикусила губу. Он дотронулся до моего подбородка и освободил её. — Не мучай то, что моё.
Желание и ощущение принадлежности взвились внутри меня, лишая дыхания.
— Твоё, да?
Кэл наклонился и поцеловал меня. Ласково, нежно. Его губы скользнули по моим, щекоча кожу.
— Иногда боль не уходит, — прошептал он. — Но иногда мы можем облегчить её.
— Кто же ты такой? — выдохнула я с неверием.
— Тот, кого бы ты ни хотела, Шортстоп, — ответил он, целуя снова. Я отдалась этому поцелую, ощущая вкус его губ, его тепло, желание, которое скопилось у меня внутри.
Когда мы отстранились, грудь сдавила тоска. Его рука всё ещё держала мою, и мне не хотелось выходить из машины. Но у него были пациенты, а я увижу его завтра. Я пыталась убедить себя, что этого достаточно.
Отстегнув ремень, я выскользнула из его руки, потянулась к сумке.
Кэл повернулся ко мне. Его глаза были в тени.
— Я могу остаться, Рут. Если нужно — всё перенастрою.
Я облокотилась на дверь, глядя на него. На нём были чёрные скрабы — значит, он приехал прямо с обхода. Он и так наверняка опаздывал. Я покачала головой с лёгкой улыбкой:
— Я взрослая девочка, Кэл.
— Нет. Ты крошечная, милая, ранена, и мне больно отпускать тебя одну, — хрипло сказал он.
Я улыбнулась шире и сдержала смешок.
— А если я пообещаю не принимать ванну и не напиваться в баре? Полегчает?
Он побледнел.
— Только не ванну. Серьёзно. Если ты снова упадёшь и ударишься...
— Кэл, — я рассмеялась, протянув руки и взяв его лицо в ладони. Щетина колола пальцы, взгляд был встревоженным. — Я в порядке. И я... — я сглотнула, — я очень жду завтрашнего дня.
Он накрыл мои ладони своими и чуть хитро улыбнулся.
— Ты про наше настоящее свидание?
— Ага, — прошептала я, голос задрожал.
Он поцеловал меня в запястье и отпустил руки.