Я крепче сжала телефон и отошла подальше от шума гостиной.
— Что они нашли?
— Лейтенант Ривера уже на месте. Сказал только одно: мать Хейден ударила её.
Я прикусила щеку до крови. Во рту тут же появился металлический привкус.
— Надо было копать глубже. Коуп и Трейс оба чувствовали, что что-то не так.
— Фэллон, — мягко сказала Роуз. — Ты же знаешь, так нельзя. Мы не можем забирать ребёнка из семьи просто по наитию.
— Но я могла попросить Ноа заехать ещё раз. Проверить, поговорить… — упрямо сказала я. Он, конечно, не смог бы войти без повода, но мы могли найти этот повод.
— И подставить управление под иск о домогательстве? Ты сама знаешь, что нельзя.
Невидимая рука сжала сердце. В этой работе иногда казалось, что ты пытаешься помочь, завязанный и с завязанными глазами.
— Что я могу сделать сейчас? — спросила я, потому что исправить прошлое нельзя, но помочь — можно.
— Знаю, у тебя уже перебор по делам, но… хочешь взять их под опеку?
— Да, — вырвалось у меня сразу.
— Тогда дело твое. Ноа уже выехал. Как я сказала, на месте работает шериф.
— Поняла. Я выезжаю с ранчо, буду минут через двадцать.
— Извини, что сорвала семейный ужин.
Я покачала головой, хоть она и не видела:
— Ты же знаешь, оно того всегда стоит.
— Звони, если что-то понадобится.
— Спасибо, Роуз. — Я сбросила вызов и развернулась — прямо к двум глыбам с мрачными лицами. Если бы я не знала их, если бы не видела, как они играют с Кили в чаепитие или выходили ночью к теленку-сироте, я бы, наверное, испугалась. Но я знала. Поэтому просто сказала:
— Мне нужно ехать.
— Что за звонок? — нахмурился Трейс.
Это заденет его так же, как и меня. Хотелось пощадить, но он все равно узнает утром.
— В доме Грейси случился инцидент. Мать ударила старшую дочь, Хейден.
Воздух в комнате словно зарядили током — крошечные молнии хлестнули по коже. Кай сжал кулаки так, что татуировки на костяшках будто зашевелились, а глаза Трейса потемнели до цвета грозы.
— Я поеду с тобой, — сказал Трейс мгновенно.
Кай кивнул, коротко:
— Я тоже.
Но эти два слова были натянуты, как струна, и я знала — он борется со своими демонами.
У меня заныло под грудиной, в том месте, где кости держат сердце. Потому что боль Кая я переносила хуже своей. Хотелось стереть её хоть чем-то, но сначала нужно было убедить Трейса.
— Габриэль справится. Ты не можешь вести это дело, у тебя личная связь с одной из возможных жертв, — произнесла я мягко, не отводя взгляда.