— Даже если бы не был, я бы всё равно подал на тебя за домогательство и сексуальное, и просто мерзкое человеческое. Может, я и терпел это дерьмо раньше, но если ты думаешь, что можешь заставить мою жену — женщину, которую я люблю больше, чем воздух, — чувствовать себя не в безопасности рядом со мной, то, с уважением… иди к черту. И выметайся из моего салона.
Джерико фыркнул, снимая перчатки.
— С уважением, говоришь? Не уверен, что это сочетается с «иди к черту».
— А по-моему, звучит прекрасно, — вставил Беар.
Лицо Пенелопы вспыхнуло алым.
— Ты об этом пожалеешь, Кайлер.
— Меня так звать можешь только она, — мой голос хлестнул, как кнут. — Только моя жена.
Фэллон обернулась в моих руках.
— Или твоя семья, когда ты влип в неприятности.
Джерико и Беар разразились смехом.
Я наклонился и поцеловал её.
— Правда, Воробышек. Но никто не говорит это так, как ты.
— Фу, гадость, — процедила Пенелопа.
— Собери свои вещи, — приказал я, сузив глаза. — Беар, проследи, чтобы она не прихватила ничего чужого.
Он отдал шутливый салют.
— С превеликим удовольствием.
Пенелопа гордо удалилась, громко топая каблуками.
— Господи, — пробормотал Джерико, проведя рукой по лицу.
Фэллон поморщилась.
— Прости, что стала причиной этого цирка.
— Даже не думай извиняться. Ты ни в чем не виновата, — отрезал Джерико. — Эта женщина — пиранья, и давно пора было Каю выкинуть её за дверь.
Я прижал Фэллон к себе.
— Прости, что она была стервой.
Фэллон пожала плечами, улыбнувшись уголком губ.
— Я не могу осуждать её за то, что ты ей нравишься. Но вот способ, которым она это выражала, — другое дело.
— Чувак, — протянул Джерико, усмехаясь. — Как тебе вообще досталась самая крутая женщина на планете?
— Без понятия, брат. Просто стараюсь не облажаться.
Джерико засмеялся.
— Мудрая стратегия.
Я нахмурился, присмотревшись к нему внимательнее. Под глазами пролегли глубокие тени, и выглядел он так, будто скинул пару-тройку килограммов.