– Да нет, Валер, ты все-таки хороший крестный. Я в тебе уверена. Но мы с тобой по религиозным причинам не можем оказаться сейчас в этой ситуации. Мы все-таки бывший муж и жена. И как бы Аля не настаивала на том, чтобы мы были крёстными – это просто не по-христиански будет. – Тактично ушла от едкого ответа Маша.
Хотя уверен, что в голове она сложила эту фразу: “я к тебе ближе, чем на полверсты, никогда не подойду, Третьяков. Так и знай”.
Я посмотрел на Алю. Она недовольно пожала плечами, раздражаясь, что всё пошло не по её плану. Но Машка была права.
Было странно, что Свят не приехал. Хотя я понимал, что он сейчас с Тоней в больнице. А вот тёщу свою увидел и поджал губы. Выглядела она так себе. Поэтому, когда вся официальная часть с чашей и крестиком закончилась, когда гости стали рассаживаться по машинам для того, чтобы поехать в ресторан, я поймал Машку.
– А мама у нас что так плохо выглядит?
– А мама у нас переживает. – Выдохнула Маша, облизав губы. – Мама у нас переживает за то, что у неё дочери не могут найти общий язык, что всё идёт через одно место.
Я Машу придержал за локоть и покачал головой.
– Ну ты скажи матери, что всё хорошо.
– Она и так знает, что всё хорошо. Но переживать она от этого не перестаёт.
– Ну, давай её отправим куда-нибудь? Я не знаю, вместе с папой в санаторий. Пусть отдохнёт.
Маша посмотрела на меня прямым и въедливым взглядом.
– Валер, тебя это уже не касается. Давай ты со своей мамой и папой будешь разбираться, а я как-нибудь сама со своими разберусь?
Блин, я ведь понимал, что не имею права лезть, не имею права соваться. Но даже на протяжении этого времени в разводе я всё равно не забывал про праздники: приезжал, поздравлял. Хоть меня и видеть-то не хотели. А тёща у меня такая женщина, которая не нахамит в лицо никогда. Она недовольство выражает в молчаливом терпении. А я приезжал, я поздравлял, я дарил подарки, но ей это было не нужно.
И конечно, я пытался сохранить хоть какое-то подобие хороших отношений. Но вот как-то не выходило.
– Слушай, может я Женьку заберу? – Снова обратился к Маше и потянул её на себя.
Жена пожала плечами.
– Не знаю. Поговори с ним сам.
И я присел на корточки, поймал внука и взял на руки.
– Поедешь ко мне?
– Не знаю. А что делать будем?
– Ну так и я не знаю, поехали на картинг, сгоняем? Может, развеемся.
У Женьки загорелись глаза.
– И ты меня завтра привезёшь? Или к папе поеду?
Ох, тяжёлое это время, когда надо метаться из квартиры в квартиру. Но, слава Богу, Женька у нас был как ребёнок полка – был у всех. Он даже с Адой нашёл общий язык. Хоть тайно мне и признавался, что тётя Ада какая-то странная, носится за ним с ложкой, когда он есть не хочет.
– До завтра разберёмся, Жень.
Я подошёл к Маше, посмотрел на неё и пожал плечами.
– Ну мы, может, поедем?
– Поезжайте, конечно, – выдохнула Мария и приобняла Женьку за плечи.
И тут я вспомнил о неразрешимом деле и щёлкнул пальцами.
– Слушай, Рит, давай немножко с тобой посекретничаем.