Большевики. Криминальный путь к власти: читать начало книги онлайн

Спустя два месяца тот же Кюльман резюмировал: «Россия оказалась самым слабым звеном в цепи наших противников. Перед нами стояла задача постепенно ослабить ее и, когда это окажется возможным, изъять из цепи. Это и было целью подрывной деятельности, которую мы вели за линией русского фронта, – прежде всего стимулирование сепаратистских тенденций и поддержка большевиков. Только тогда, когда большевики начали получать от нас через различные каналы и под различным видом постоянный поток денежных средств, они оказались в состоянии создать свой собственный орган – “Правду”, проводить энергичную пропаганду и расширить значительно свою прежде узкую партийную базу». (Земан З., Шарлау У. Кредит на революцию. С. 259–260.)

И еще. Однажды германский посол в Стокгольме фон Люциус, отвечая на упрек, что большевики-ленинцы получают слишком много денег от германского правительства, заявил: «Не может быть никакой речи, что Ленин нам дорого обходится. Он сберегает нашу кровь, которая во много раз дороже, чем золото». (Платонов О. А. Терновый венец России. История русского народа в XX веке. Т. 1. С. 414.)

Что ж, сильная мысль, к сожалению, недоступная пониманию большевиков.

Однако вернемся в сентябрь 1917-го и заметим, между прочим, что никакие периодические случавшиеся разногласия между лидерами большевиков не мешали немецким властям пополнять ленинскую казну. И вот подтверждающий документ:

«Стокгольм. 12 сентября 1917 г. Господину Фарзеру,

в Кронштадте (через Гельсингфорс).

Поручение исполнено, паспорта и указанная сумма 207 000 марок по ордеру Вашего Господина Ленина упомянутым в Вашем письме лицам вручены. Выбор одобрен его Превосходительством Господином Посланником. Прибытие названных лиц и получение контррасписок подтвердите.

С уважением Свенсон». (Арутюнов А. Ленин. Досье без ретуши. Т. 1. С. 177.)

А вот телеграмма связного германского Генерального штаба в МИДе Верховному командующему сухопутных сил Лернеру от 29 сентября 1917 года.

«Широко задуманные и успешно осуществленные военные операции на Восточном фронте поддержаны подрывной работой в России. Мы приложили усилия к тому, чтобы способствовать националистически-сепаратистским устремлениям и мощно поддержать революционные элементы. Мы при этом действовали длительное время в полном единодушии с секцией политики в Берлине Генерального штаба действующей армии (капитан фон Гюльсен). Наша совместная работа показала видимый успех. Движение большевиков без нашей постоянной широкой поддержки никогда бы не приобрело того размера и не достигло бы того влияния, которым оно сегодня обладает. Налицо все признаки его дальнейшего распространения…» (Хереш Э. Купленная революция. Тайное дело Парвуса. С. 306.)

7 октября 1917 года, понимая, очевидно, что в его отсутствие процесс подготовки к перевороту не сдвинется с места, Ленин в сопровождении телохранителя, финского боевика Эйно Абрамовича Рахья (1885–1936), покинул Выборг, чтобы перебраться в Петроград.

До Райволы ехали в пригородном поезде, затем Ленин перебрался в будку паровоза № 293 к еще одному финскому «революционеру» – машинисту Гуго Ялаве (1874–1950). В Белоострове пересекли границу.

«Во время паспортного контроля Ялава отогнал паровоз к водокачке. Ленин усердно шуровал в топке, и лишь с третьим звонком подцепили состав и тронулись в путь». (Логинов В. Т. Неизвестный Ленин. М., 2010. С. 408.)

На станции Удельная их ждал очередной финн – Эмиль Кальске (1888–1943), и они пошли к нему на квартиру переодеться. Там Владимир Ильич встретился с Зиновьевым.

Кальске пишет, что слышал в соседней комнате «оживленную беседу, и, как по крайней мере я помню, Владимир Ильич не совсем был доволен тактикой наших руководящих товарищей партии. Спустя час Владимир Ильич в сопровождении Эйно Рахья направился на другую квартиру». (Логинов В. Т. Неизвестный Ленин. С. 408.)

Действительно, Ленин и Рахья отправились пешком до улицы Сердобольской, дом 1/92. Там в квартире № 41, принадлежавшей Маргарите Васильевне Фофановой (1883–1976), связной ЦК РСДРП(б), было решено спрятать Ленина.

На квартире Фофановой Ленина посещают Крупская, М. И. Ульянова (1878–1937), а кроме них – Свердлов, Троцкий, и даже небезызвестная «подруга» Владимира Ильича – Инесса Арманд (1874–1920). Дважды приходит член Московского комитета РСДРП(б) И. А. Пятницкий – отчитаться о готовности к восстанию москвичей.

Кроме перечисленных «товарищей», бурную деятельность развил Рахья.

Хозяйка конспиративной квартиры М. В. Фофанова:

«В субботу, 14 октября, поздно вечером пришел Эйно Рахья. Он притащил с собой дорожный солдатский сундук, до самого верха набитый новенькими десятирублевыми купюрами. На дне сундука лежало множество пачек шведских крон… В течение двух или трех дней Эйно по частям унес принесенные им деньги. Оставил, кажется, лишь два пачки Владимиру Ильичу…». (Арутюнов А. Ленин. Досье без ретуши. Т. 1. С. 197–198.)

Однако, несмотря на все сундуки, набитые рублями и кронами, на ленинском пути возникло еще одно препятствие – на заседании Петроградского комитета, состоявшегося 15 октября, 13 из 19 представителей районных комитетов заявили, что не готовы к восстанию.

«Чрезвычайно характерно, что представитель военной организации считал преждевременным ставить вопрос о восстании “так остро”, как это делает ЦК, ибо надлежит прежде усиленно заняться организационной работой в массах. Нельзя ограничиваться одним Петербургом. “Может ли ЦК гарантировать поддержку России?” – спрашивал Невский. Деревня, по его мнению, не поддержит и в случае восстания не даст хлеба. Нет гарантии и в том, что правительство не сможет двинуть армию с фронта. Представитель военной организации не доверял словесным резолюциям, поступающим из армии, т.к. приезжающие делегаты говорят другое. Одним словом, прежде чем начинать, надо конкретно учесть силы». (Мельгунов С. П. Как большевики захватили власть. С. 64.)

А. Арутюнов: «В тот же вечер Э. Рахья сообщает Ленину о решении Петроградского комитета. По свидетельству М. В. Фофановой, в этот вечер Ленин так разнервничался, что у него начался приступ, сопровождавшийся сильной головной болью. Он что-то говорил, но речь была у него настолько невнятная, что разобрать ее было невозможно…

Однако, как явствуют факты, психическое расстройство Ленина, вызванное негативным отношением большинства членов Петроградского комитета к вооруженному выступлению, не поколебало его уверенность, что ему все же удастся свергнуть Временное правительство и захватить власть». (Арутюнов А. Ленин. Досье без ретуши. Т. 1. С. 203.)

О том, что именно помогло «не поколебать уверенность» Ленина, свидетельствует М. В. Фофанова:

«Вечером 15 октября, в воскресенье, когда было уже темно, в сопровождении Эйно пришли к нам два товарища. Об их приходе я была предупреждена Владимиром Ильичом еще утром. Он сказал мне, что вечером приедут из Финляндии два товарища – Рубаков и Егоров, и что они вместе со всеми совершили опасное путешествие из Цюриха в Петроград. Оба молодые, лет 30–35, высокие, стройные, чувствовалась военная выправка… Они вежливо поздоровались, и я проводила их в комнату Владимира Ильича. Эйно прошел в кухню. Разобрать разговор при закрытых дверях было невозможно, да и не пыталась я это делать. Но чувствовалось, что все трое говорят на немецком языке. Иногда они переходили на русский. Беседа проходила более часа. Когда они стали уходить, я услышала фразу: “Bis zum baldigen Wiedersehen!” [До скорой встречи] Вместе с ними ушел и Эйно…». (Арутюнов А. Ленин. Досье без ретуши. Т. 1. С. 200.)

Немецкий язык в беседе с Лениным не должен вызывать удивления, ибо «эти “два товарища” являлись майорами разведывательного отдела германского Генштаба». (Арутюнов А. Ленин. Досье без ретуши. Т. 1. С. 200.)

И вновь слово М. В. Фофановой: «Днем 17 октября Владимир Ильич предупредил меня, что собирается в ночную командировку. Поздно вечером пришел Эйно Рахья… Эйно спросил: «Владимир Ильич, не подавят нас присланные с фронта войска, как в июле? Вдруг Владимир Ильич встал, положил руку на бедро и, слегка наклонившись к Эйно, сказал: “Немцы не позволят Керенскому снять с фронта даже одного солдата”. Потом он посмотрел на часы и сказал: “Товарищ Рахья, нам пора”. Они оделись и ушли». (Арутюнов А. Ленин. Досье без ретуши. Т. 1. С. 212.)

Последняя ленинская записка хозяйке конспиративной квартиры датирована вечером 24 октября 1917 года:

«Ушел туда, куда Вы не хотели, чтобы я уходил…» (Ленин В. И. ПСС. Т. 49. С. 453.)