Через минуту они вышли к шоссе.
– Глядите, кровь! – указал один из извозчиков на бурые пятна на траве.
– Вот и место преступления, – понял Крутилин.
– И кто, кто его совершил? Аркадий Яковлевич был добрым, безобидным, таким душкой… – запричитала Зоя.
– Пока не знаю, – признался Крутилин.
– Зато я знаю! Он! – указала Парашка на Дорофея. – Арестуйте его.
– Ах ты, подлюка! – кинулась на неё Мироновна и вцепилась в косы.
Парашка стала отбиваться от неё ногами.
– Разнять баб! – скомандовал извозчикам Иван Дмитриевич.
Те растащили их в стороны.
– Что здесь происходит? – грозно спросил молодцевато подтянутый полковник. Из-за возникшей драки его прибытие никто не заметил.
– Николай Львович, какими судьбами? – искренне удивился Крутилин.
– Так вы же сами послали за уездной полицией, Иван Дмитриевич, – протянул ему руку полковник.
– Я отправил за становым…
– А я вот гощу у него, собирались мы с ним на рыбалку на Щучье озеро. Но у вас тут человек пропал. Что поделать, служба важнее. Станового я отправил людей собирать, а сам рванул сюда. Так что? Так и не нашелся статский советник Сахонин?
– Нашелся. Лежит в овраге в тридцати саженях отсюда. Тело давно остыло, начало коченеть, значит, убили его вчера. Но не в овраге, а здесь, на этом месте, где сейчас стоим. Ударили его в висок, и, судя по ране, кастетом. Вон кровь на траве, вот следы от каблуков убитого. Его в овраг за руки оттащили.
– Подозреваемые имеются?
– Нет.
– А извозчик, что его со станции вёз…
– Вон он.
Полковник прыгнул в сторону Дорофея и схватил его за грудки:
– Это ты барина убил?
– Нет.
– А кто?
– Не знаю.
– А кто знает?
– Только Лапушка. Единственный она свидетель.
– Что ещё за Лапушка?
– Лошадка. Вон она, стоит вдалеке. Я-то задремал…
– Пошли, осмотрим твою колымагу, – и главный полицейский чин уезда исправник Ридингер отправился к импровизированной стоянке экипажей, в одном из которых сидели Геля с Груней.