Рыцарь медлит, обдумывая слова короля, едва ли не будто планирует отклонить предложение и перерезать всех нас прямо здесь и сейчас. Но в конце концов он испускает долгий, усталый вздох и плотно прижимает покрытые доспехами руки к бокам.
— Да, Борлин, король Алзора. Я принимаю твой дар и отправлю мирный договор от нашего короля сразу после нашего благополучного возвращения в Девицит. Любой, кто осмелится преследовать нас, будет убит, но я позволю твоему свидетелю проследовать за нами, как ты просил, — последнюю часть он произносит с недоверием в голосе. Я не виню его за осторожность, не после того, что король сделал в прошлый раз.
Король Борлин кивает и снова протягивает руку.
Несколько секунд рыцарь не двигается. Потом он аккуратно снимает шлем и зажимает его под одной из рук, протягивая другую королю для рукопожатия.
Время останавливается, а мое сердце будто проворачивается вокруг себя.
Как я могла не видеть лица Рыцаря Крови ни разу за то время, что он меня убивал?
Ветерок пролетает над нами и сдувает пряди цвета оникса ему на лоб. У него резко очерченные, темные брови. Они создают резкий контраст с его янтарными глазами, похожими на драгоценности, что носит королевская семья. Уши заостренные, с четырьмя золотыми сережками в них. Линия челюсти очень резкая. Левую щеку прорезает шрам в виде серии крестов, а прямой нос такой же острый, как и у того, с кем я встретилась всего неделю назад.
Калел?
Мои губы приоткрываются, но никаких слов не приходит. Он продолжает говорить с королем, и его глаза задумчиво сужаются. Мой слух способен разобрать только низкий рокот его голоса. Он говорил, что он аптекарь. От мысли, что я сидела и делила трапезу с предвестником смерти, к горлу подкатывает тошнота. Знай я, что он — командир армии и герцог Девицита, убила бы его на месте.
То есть, попыталась бы.
Часть меня надеется, чтобы он не узнал меня после встречи в лесу, а другая — чтобы вспомнил. Даст ли он мне хоть каплю милосердия, зная, что на самом деле я не такая ужасная, как это прозвучало в его устах? А может, я и правда ужасная, и это божественное наказание.
Как может такой беспощадный демон, как он, быть таким привлекательным и милым? Лишь полубогам доступна такая красота. Не демонам. Это все, что я знала по этому вопросу.
Я думала об этом и при нашей первой встрече, но есть что-то особенное в том, как расширяются его зрачки и в его тяжелом дыхании, от которого сотрясаются сейчас мои кости. И это действительно он убивал меня в каждом обороте временной петли? Эта мысль сводит с ума.
— Сделка завершена. Вам гарантируется безопасный проход до границы священных земель. Да последуют за вами воробьи, — последнее он говорит для меня. Печаль в его голосе пробирает меня до костей.
Прошли годы с тех пор, как кто-то при мне упоминал воробьев. Мы перестали говорить о них, когда они тоже нас покинули. Крохотные птички защищали нас, предупреждая об опасностях и приносили нам еду на поле битвы. Для нас они стали символом надежды. А эта фраза — способом пожелать кому-то удачи.
Да последуют за тобой воробьи. Слабая улыбка трогает уголки моих губ. Может, однажды они вернутся. Когда воцарится мир.
Калел возвращает мне свое внимание. Само его присутствие пугает так сильно, что меня подташнивает.
— Сначала я должен убедиться, что она действительно дочь Венеры. Король Борлин, прошу проводить нас в уединенную комнату.
Я приоткрываю рот, а у короля вырывается слышимый всем вскрик.
— Как вы сможете проверить это? — голос короля балансирует на грани недоверия и ужаса.
Калел не отрывает от меня своего пустого взгляда. Часть меня задумывается, не может ли он видеть меня сквозь шлем, но поскольку он не показал никакого удивления, думаю, не может. Наверняка он бы так же изумился, увидев меня, как и я, когда увидела его, да?
— У девушек, рожденных Венерой, есть метка плодовитости. Как еще я мог бы это проверить? — голос Калела звучит нетерпеливо и заносчиво.
У меня есть метка? Мое горло подрагивает. Я сама об этом не знала.
Это не очень удивляет. Полубоги, готовящиеся стать рыцарями, не получают хорошего образования. Оно доступно лишь ученым и королевской семье. Но кажется, королю тоже было это неизвестно.
Почему мы почти ничего не знаем о Венере? Я сжимаю губы от того, насколько это странно.
В ответ на грубость Калела Король Борлин скалит зубы и поднимает брови, но лишь жестом показывает нам следовать за стражем, стоящим по правую руку от него, Гансом. Этого стражника король решил отправить в Девицит в качестве свидетеля на свадьбу. Очевидно, ему придется ехать в закрытой повозке с полубогами, которых сейчас держат в плену демоны. И лишь после того, как брак состоится, его отпустят.
Я следую за Гансом, а в паре дюймов позади меня идет Калел. То, что он так близко и за пределами видимости, заставляет кровь застывать в жилах. Все, что я помню — жестокие удары его клинка. Снова и снова. И это полная противоположность доброте, проявленной им во Флоруме. Боги, я не хочу снимать шлем.
Нас отводят в одну из королевских гостиных на первом этаже. Это маленькая, просто обставленная комната, которой обычно пользуются королевские гости, чтобы освежиться перед ужином или собранием.
Я вхожу первая, обводя комнату любопытным взглядом. Я впервые вижу ее своими глазами. Стены украшены лепниной и огромными картинами. Комната выполнена в теплых тонах и мягко освещена факелами на стенах. В центре стоит кровать из широких досок темного дуба, застеленная кремовым покрывалом со свисающими кисточками.
Меня удивляет то, насколько здесь мило. По сравнению с местом, где я спала, эта комната достойна короля.