— Ты не подумала, что меня тоже нужно не забыть? — спрашиваю я, но она ничего не отвечает, лишь нервно заламывает руки. — Значит, мне негде остановиться?
Я смотрю на нее, потом на папу. Мама открывает рот, пытаясь подобрать слова, и смотрит на отца, который смотрит на нее, оба с глазами, которые, кажется, вот-вот выскочат из орбит.
— Ну, — начинает Нейт, — если хочешь, можешь остаться у меня.
Я перевожу взгляд на него.
— У меня есть свободная комната.
ГЛАВА 4
Нейт
ЭТО САМОЕ ЧУДЕСНОЕ ВРЕМЯ ГОДА6
— Значит, мне негде остановиться? — Мой взгляд прикован к Элизабет, которая стоит там, словно у нее вот-вот взорвется голова. Знаете, как в мультфильмах, когда у персонажа расширяются глаза, он начинает метать взглядом из стороны в сторону, а потом глаза вылезают из орбит, и из ушей валит пар.
Мне приходится сжать губы, чтобы не расхохотаться, пока она смотрит на свою мать, у которой отвисла челюсть. Ее мама переводит взгляд на Зака, который, как мне кажется, на грани инсульта.
— О, боже мой, — выдыхает она, взметнув руки вверх, а затем снова опустив.
— Ну, — вмешиваюсь я, прежде чем ее голос станет громче, и вся семья Мэйси обратит на нас внимание, а человек, который занял ее комнату, начнет чувствовать себя неловко, — если хочешь, можешь остаться у меня.
Ее голова медленно поворачивается в мою сторону, будто она зловещая кукла из фильма ужасов. Они выглядят невинными и красивыми, а потом пожирают тебя взглядом, и, бум… ты мертв.
— У меня есть свободная комната. — Мне хочется сказать себе заткнуться к чертовой матери, но моя голова и рот, кажется, действуют несогласованно.
Я смотрю на Дениз и Зака, которые оба выдыхают с облегчением.
— О, господи, — говорит Дениз, подходя ко мне, протягивая руки и указывая на меня. — Нейт, — говорит она с восторгом, — Нейт предоставит тебе комнату.
— Нет. — Элизабет сразу же качает головой, а я поднимаю бровь и улыбаюсь ей, ожидая, скажет ли она им, почему отказывается остаться со мной. Настал ли тот самый день, когда она признает, что у нас была одна ночь вместе? Кто знает? Она точно забыла об этом на следующий день, когда я пришел к ней, а она притворилась, что я не существую.
— Что? — спрашивает Зак. — Почему нет?
— Да, Элизабет, — наклоняю голову набок и выжидающе смотрю на нее, — почему нет?
— Ну… — Она скрещивает руки на груди. — Во-первых, он шафер.
— Это не имеет смысла, — фыркает Джошуа, — это идеально. — Он смотрит на нас обоих. — Я удивлен, что мы не подумали об этом раньше. Но мы сходили с ума, пытаясь понять, где разместить семью Мэйси.
— Приятно знать, что я пришла на ум в последнюю очередь. — Элизабет смотрит на своих родителей. — Это Джек. — Она поднимает руку выше головы. — Потом Джошуа. — Она опускает руку немного ниже. — А потом Элизабет. — Она сгибает колени, чтобы опустить руку почти к полу.
— Можно ли быть еще более драматичной? — Джошуа фыркает.
— Вообще-то, можно, — с готовностью признает она. — Еще как можно. Я не спала последние два дня, всего-то. Мне приходилось бежать на каждый самолет, на который я садилась. Мой багаж и вся моя одежда, я даже не знаю, где сейчас. Может быть, в Австралии, а может быть, на Бали, но точно не здесь.
— Ты заполнила бланк? — спрашивает Зак, как будто она не переживает нервный срыв прямо перед ним.
— Нет, пап, я просто вышла из аэропорта и жду, что аэропортовские феи найдут его и принесут мне…
— Сейчас Рождество, — я вмешиваюсь в разговор.
Она снова поворачивается, чтобы посмотреть на меня. На самом деле, «посмотреть» — это слишком мягкое слово; она поворачивается, чтобы злобно зыркнуть на меня, ее серые глаза буравят меня так, словно кричат: «Заткнись, на хрен».
— Тебе следовало использовать Санту, чтобы он доставил его на Рождество.
— Нейт, — произносит она мое имя и улыбается мне. Я видел эту улыбку много раз за эти годы, обычно прямо перед тем, как она говорит мне пойти на хрен. — Что ты здесь делаешь?