Джаспер помахал сестре, пока Коул пытался набить себе за шиворот побольше снега.
— Привет, сестренка. Не прошло и часа, как я вернулся в город, а на меня напали, и я замерз насмерть до собственной крови. И что это за прием, по-твоему?
Опал закатила глаза, глядя на него. У него возникло ощущение, что если бы она не была нагружена пакетами с покупками, то скрестила бы руки на груди.
— Может быть, так встречают ни на что не годного брата, который даже не сообщает своей семье, что будет дома на Рождество? Где твоя машина? Что ты делал, приехав сюда на автобусе с остальными туристами? — ее глаза цвета драгоценных камней забегали из стороны в сторону, и сердце Джаспера упало. Он знал, что она искала.
— О. Это… значит, ты один? — спросила она, понизив голос.
— Да. — Джаспер не хотел видеть выражение ее глаз, когда признавал это. Он встал, перекидывая Коула через плечо. Маленький мальчик радостно вскрикнул. — Только я и чемодан, полный подарков! Что думаешь, приятель? Твой старый дядя Джаспер может приехать к нам на Рождество?
— Да! Подарки! — Коул радостно повертелся на плече у Джаспера, затем потянул его за ухо. Джаспер послушно повернул голову, чтобы услышать шепот мальчика, — А мы полетаем?
Джаспер посмотрел в невинные иссиня-черные глаза своего племянника. Внутри него дракон задрожал, но он не мог показать своих чувств. Только не перед Коулом. Он ухмыльнулся и подмигнул ему.
— Полетаем? Еще как, приятель.
Опал судорожно вздохнула. Джаспер не винил ее. Прямо сейчас она задавалась вопросом, сможет ли он снова летать через несколько дней.
Он вздохнул. Какие бы мрачные подозрения она ни питала, у нее были основания для беспокойства. И она заслуживала большего, чем то, что он притворялся, будто все в порядке.
Джаспер схватил ручку чемодана, который выронил, когда Коул бросился в атаку, и подкатил его к сестре. Она сердито посмотрела на него, но хмурый взгляд не смог скрыть слез в ее глазах.
Его пронзило чувство вины, обоюдоострое: с одной стороны, за свою человеческую сторону, а с другой — за свою драконью. И чертовски большое — за свою сестру.
— Привет, — тихо сказал он, обнимая ее одной рукой. Она раздраженно толкнула его локтем, но не отстранилась. — Все в порядке.
— Нет, это не так, — проворчала Опал. — В это Рождество тебе исполняется двадцать пять, и если ты приехал сюда одна, это значит, что тебе придется выбирать…, - ее плечи опустились, и она взглянула на Коула, который был занят тем, что создавал шум самолета и крал шляпу Джаспера, — И что бы ты ни выбрал, я потеряю своего брата.
Улыбка Джаспера погасла, и он заключил сестру в медвежьи объятия.
— Эй, все в порядке. Я все еще буду здесь.
По крайней мере, часть меня. О, черт. Что я делаю? Что я делаю со своей семьей?
— Что-то не так?
Джаспер поморщился. Ему не следовало говорить этого вслух. Теперь Коул склонился над его плечом, вглядываясь в лица обоих взрослых.
— У тебя неприятности, дядя Джаспер? Мамочка, у него неприятности?
Джаспер наблюдал, как его сестра глубоко вздохнула и выдавила из себя улыбку.
— О, это точно! Столько проблем. А ты знаешь, что люди получают на Рождество, если они плохо себя вели, верно?
На лице Коула появилась ухмылка, и он запрокинул голову с безумным хохотом.
— Меня!
— Точно! Коул (уголек) в чулке!
Джаспер подавил смешок.
— Ты же понимаешь, что эта шутка быстро устареет, да?
— Скоро устареет? С сентября она стала главной шуткой семьи Хартвелл. Она такая старая, что уже покрылась морщинами. Тебе нужно немного наверстать упущенное, братишка.
Она улыбнулась ему, но глаза ее по-прежнему были печальны. У Джаспера защемило в груди, и его дракон внутри снова задрожал. На этот раз сильнее, словно хотел освободиться из него.