Не красней, — приказала она себе. — Не красней. Ого, его глаза и правда прекрасны…
— Я Джаспер, — сказал мужчина.
Прекрасно, как и его глаза, — подумала Эбигейл, чувствуя головокружение.
— Ты в порядке? — Джаспер шагнул ближе, беспокойство затемнило его глаза. — Это было серьёзное падение. Я… — он сглотнул. — Я рад, что проходил мимо.
Я тоже. Голова Эбигейл гудела, и слова застряли в горле. Что с ней не так? Просто поговори с ним, как с обычным человеком. Не так, будто он самый красивый мужчина, который когда-либо… трогал тебя. О, Боже.
Её кожа заколотилась, когда она вспомнила, каково это — чувствовать его руки вокруг себя. Он появился из ниоткуда и спас ей жизнь. Как чудо.
Серьёзно? Рождественское чудо? Ты правда на это повелась?
Это было не чудо. Это был какой-то парень, оказавшийся в нужном месте в нужное время, и теперь, наверное, отчаянно желавший заняться своими делами, прерванными её падением с неба прямо на него.
Эбигейл почувствовала, будто ей только что вылили ледяную воду за шиворот.
Он просто шёл по своим делам, она чуть не размазала его, а теперь стояла и практически пускала слюни на него посреди улицы. Она вспомнила остекленевшие глаза мистера Белла, уставившегося на белокурую женщину, искавшую подарок для сына, и её тошнило.
— Я в порядке, — быстро сказала она. Она знала, что должна пойти внутрь и оставить бедного парня в покое, но ноги словно прилипли к месту.
Парень — Джаспер — всё ещё смотрел на неё, приподняв одну бровь.
— Так что ты вообще делала на той лестнице?
Эбигейл моргнула. Он мог просто уйти, но не ушёл.
Неужели он… на самом деле хотел остановиться и поговорить с ней?
Эбигейл прикусила губу. Технически она всё ещё была на смене. До конца её рабочего дня оставалось ещё несколько часов. Но, также технически, Джаспер был потенциальным покупателем. Разговаривать с ним было её работой.
И, возможно, короткая беседа даст ей время, чтобы сердце перестало колотиться, а ноги отлипли от тротуара.
Она взглянула на мужчину. Он смотрел на её губы, его щёки слегка порозовели.
— Я снимала эту штуку. — Эбигейл подняла мягкую игрушку, и глаза Джаспера быстро перебежали на неё — со скоростью. Её сердце ёкнуло, но ей удалось сохранить ровный голос. — Ребёнок ныл и ныл о ней, но как только она оказалась вне коробки, он больше её не захотел. Что, в общем-то, и есть Рождество в двух словах, не так ли?
— А рождественские котята — это теперь тренд? — Джаспер нахмурился. — Придётся пересмотреть весь план подарков для моего племянника… — его глаза заблестели, и Эбигейл начала чувствовать, как расслабляется.
Эбигейл фыркнула.
— Не-а. Этот котик — остаток с Хэллоуина. — она подняла его, чтобы он мог разглядеть крошечные тыковки вместо пальчиков на лапках. — Видишь? И он уже разваливается. Бедный котик. Надо было сразу выбросить тебя в мусорку вместе со всеми остальными остатками.
— Это немного жестоко. — Джаспер наклонился ближе, и лицо Эбигейл начало гореть. Он потыкал в мягкую игрушку, внимательно её осматривая. — Она не в таком уж плохом состоянии… ой. А что случилось с его вторым глазом? Эм, упс.
Он поднял руки и отступил, когда лапка, которую он игриво тряс, отвалилась. Эбигейл рассмеялась и подняла её.
— Видишь? Безнадёжный случай. Прямо в мусорку. — она взглянула на крышу. Её падение не потревожило остальную часть инсталляции. Всё те же ухмыляющиеся эльфы и гигантский Санта, похожий на пьяного. — Вместе со всем остальным хламом, как только Рождество закончится.
— Ох, где же твой рождественский дух? — сказал он, смеясь.
Эбигейл подняла на него брови.
— Думаю, мистер Белл продал его сегодня пораньше. Со скидкой пятьдесят процентов. Что выгодно, потому что мне от него никогда не было много пользы.
Она сказала это в шутку, но лицо Джаспера омрачилось. Её пронзило чувство вины. Парень только что спас ей жизнь — и, о Боже, она будет помнить ощущение его рук вокруг себя, пока жива — и теперь она и это испортила.
Почему она всегда так? Она ненавидела Рождество, конечно, но это не означало, что она должна портить его всем остальным.