Севара осмотрелась. Ее глаза давно привыкли к полумраку, потому мигом приметили темную тень чугунной кочерги. Она приятно холодила ладони, а ее тяжесть прибавила уверенности. Не палаш, но тоже грозное оружие. Почуяв прилив смелости, Севара разозлилась на того, кто посмел заглядывать к ней в окна в столь поздний отрез[23], будто зная, что в поместье остались одни только женщины.
– Сиктир! – гаркнула Севара. Браниться ей было строжайше запрещено, но Годияр когда-то услышал это слово от дедушки, не сдержавшего эмоций. Брат был еще мал и тут же принялся повторять новое слово, а когда такие речи услышала мама, то наказала их больше не произносить. Оказалось, что бирликское слово это какое-то уж очень плохое…
– Б-барышня, – промямлила Оленя, протягивая руку, – вы куда?
– Посмотреть, кто осмелился у меня под окнами снег топтать! – зло откликнулась Севара. Резко захотелось иметь заплетенную косу, чтобы гневно откинуть ее за спину, но пришлось обойтись раздраженным фырканием на выбившуюся прядь.
Дверь громко хлопнула о стену, впуская в дом вихрь. Перехватив кочергу поудобнее, Севара спустилась с крыльца. По пути она успела только обуться в сапожки, а сверху ничего не накинула. Впрочем, того и не нужно – грела ярость.
– Ну, и кто тут ходит? – рявкнула она.
Ветер негромко выл, поднимая пургу, – рядом с домом было пусто. Севара сжала кочергу покрепче, готовая биться даже с Хозяином Зимы.
– Госпожа, п-простите… – послышался приглушенный, но явно мужской голос.
Парень в распахнутом зипуне выглянул из-за угла. В руках он мял то ли шапку, то ли варежки.
– Ты кто такой? – забыв о приличиях, спросила Севара. Теперь она целиком и полностью понимала недовольство деда Ежа, когда тот встретил их утром.
– Да я вот… – Парень улыбнулся обезоруживающе открыто и наивно. Он весь сжался и явно нервничал. – Не знал, дома ли кто… или свет так…
Севара оглядела незнакомца еще раз. Молодой, едва ли старше ее, с каштановыми волосами, в мятой рубахе под старым зипуном и в стоптанных сапогах, но с симпатичным лицом. Смазливым. Светлые голубые глаза глядели с каким-то детским восторгом и напоминали глаза Яшара. Севара растерялась, немного опустив кочергу.
Злость отступала, горячая кровь стихала, а холод хватал за пальцы. Вот уж теплый прием она устроила незнакомцу! Конечно, внимание ослаблять не стоит, мало ли… Как не стоит так сразу угрожать чугунной кочергой, разумеется.
– Вы по какому вопросу? – Севара подозрительно сощурилась.
– А я… вот… Вы только приехали ведь? Поэтому я… я…
– За работой, что ль, явился? – Забава успела выйти на крыльцо, в руке она держала сковороду. Из-за ее спины выглядывала Оленя, сжимавшая скалку. Процессия выглядела воинственно и решительно.
– Да. – Парень, оценив ситуацию, заулыбался сильнее. Казалось, еще чуть-чуть – и он засмеется.
Севара смущенно отвела взгляд в сторону. Вот уж!.. Он, верно, решил, что окружен безумными дамами, жаждущими кого-то поколотить. Впрочем, женское общество уже спешили разбавить – издали послышался недовольный крик. Парень повернул голову, с удивлением наблюдая, как к ним бежит запыхавшийся старик, потрясывая посохом.
– Дедушка Ежа, не надо! – Оленя замахала руками. – Он за работой пришел.
Тот замедлился и уже размеренным шагом дошел до них, будто и не несся с очевидной угрозой огреть незваного гостя.
– В помощники набиваешься? – Старик тяжело дышал, расстегивая тулуп.
– Да вот… думал… – Парень поджал губы, скрывая усмешку. – Теперь и не знаю, примут ли…
– Примут, чего ж не принять, коли ты окажешься ладным, а не охлестышем каким, – деловито отозвалась Забава, спускаясь. Сковороду она отложила, держала теперь шубу, которую накинула на хозяйские плечи. После она бережно забрала у нее кочергу и вернулась в дом.
– Точно, – подтвердила Севара, – просто неожиданно вы к нам пожаловали.
– Нежданно-негаданно, – хмыкнул дед Ежа. – Звать-то тебя как, несмышленыш?
– Имя? – Парень растерянно захлопал длинными ресницами, а затем ухмыльнулся: – Не поверите. Неждан я.
Старик довольно расхохотался и обратился к Севаре:
– Вы, ежели надо, скажите, я его к себе ночевать возьму. Завтра видно будет. Доложусь вам.
– Так и поступим, – согласилась она. – А что там наша кобыла?
– Хороша лошадка. Складная, молодая, но ужо обученная и под всадником ходить, и сани тягать… Брать надо.
[23] Отрез – единица времени, равная примерно одному часу и сорока пяти минутам. В некоторых странах используется единое название «сегм», в других это называют «часом».