Когда я заканчиваю, Тейлор проводит рукой по лицу, а затем разражается бешеными хлопками. Весь бар следует за ней, и когда она поднимается на ноги, Клинт, Джесси и Бет тоже встают, а затем внезапно весь бар оказывается на ногах, хлопая, свистя и требуя продолжения.
Я моргаю, вглядываясь в темное пространство, в море улыбающихся лиц, знакомых и незнакомых, которые объединились, чтобы оценить мою музыку. Это похоже на сон, только это не так. Это реально.
Я хочу обнять Тейлор прямо сейчас, но мне нужно спеть еще несколько песен. Нервы, которые трепетали в каждой клеточке моего тела, успокоились, и теперь я чувствую низкий уровень адреналина, который доставляет удовольствие. Я в самом лучшем настроении.
Я исполняю еще три песни, прежде чем мне захочется выпить. Я пообещал Дону, что в свой первый вечер спою четыре, и, кажется, это правильно. Может быть, в следующий раз я смогу дотянуть до пяти или шести.
В следующий раз.
Тейлор была прав. Это выступление изменило меня. Резкие слова моего отца больше не звучат правдиво и не имеют надо мной власти. Все, что осталось, — это ободрение Тейлор, поддержка моих друзей, громкие аплодисменты публики и осознание того, что я наконец-то могу жить так, как хочу, не позволяя своему прошлому сдерживать меня.
Я улыбаюсь, убирая гитару и пожимая руки нескольким людям, которые говорят мне, как хорошо я пою и играю, и что они никогда бы не подумали, что я настолько талантлив. Я вспотел и раскраснелся, когда вернулся к столу, за которым собралась семья, выбранная мной. Тейлор встает и обнимает меня, прижимаясь лицом к моей шее.
— Эта песня, — шепчет она мне на ухо.
— Тебе понравилась?
— Мне понравилась. — Она обхватывает мое лицо ладонями, сжимая мои щеки, и заглядывает мне в глаза. — Я люблю тебя.
Как только я слышу эти три коротких слова, весь мой мир переворачивается. Все разрозненные детали, которые я изо всех сил удерживал вместе, встают на свои места, и она оказывается в центре внимания. Она — солнце, вокруг которого я вращаюсь.
Клинт хлопает меня по спине.
— Ты был так хорош, братан!
— Мы никогда не забудем это, — добавляет Джесси, потирая лоб и ухмыляясь. — Коровам надоест его пение. Ты же знаешь, они терпеть не могут выпендрежа.