Дверь приоткрывается, но цепочка не позволяет ей открыться полностью. Появляется лицо молодой женщины.
— Тейлор?
— Натали.
Она переводит взгляд на меня, и Тейлор поворачивается.
— Не волнуйся. Это Мэверик. Он хороший парень.
Хороший парень.
Но я не такой, не так ли? Недостаточно хорош для нее.
Натали отодвигает цепочку и открывает дверь.
— Мы были так напуганы.
Она падает в объятия Тейлор, и две женщины крепко обнимают друг друга. Позади Натали, обхватив себя руками, стоит худенькая девочка лет тринадцати-четырнадцати. Ее лицо красное и в пятнах, а слезы оставили на щеках влажные, соленые полосы. Ее волосы того же цвета, что и у Тейлор, но свисают прядями вокруг ее слишком худого лица. Тейлор быстро отстраняется от Натали и, потянувшись к сестре, заключает ее в объятия.
— Молли.
Их объятия такие пылкие и страстные, что я отворачиваюсь, чтобы дать им возможность побыть наедине, и чтобы эмоции не застряли у меня в горле.
На обочине дороги Джесси плюет на отца Тейлор, который все еще без сознания.
— Этот кусок дерьма, — рычит он Клинту. — Этот мудак использовал своих дочерей, как будто они были его гребаной собственностью.
На него не похоже ругаться, но я понимаю, почему он чувствует необходимость сделать это сейчас.
— Что мы будем с ним делать?
— Вызови полицию, — рявкает Джесси.
— Хорошо. — Клинт достает свой телефон и уходит подальше от дома, чтобы продолжить разговор, от которого Тейлор и Молли должны быть защищены.
— Мне так жаль, — говорит Тейлор, обращаясь к Натали. — Что скажет твоя мама?
— Все в порядке. — Я достаю из кармана пачку наличных и отсчитываю несколько купюр. — Мы уберем грязь и камни. С помощью этого ты можешь починить и покрасить дверь. — Я передаю Натали деньги, и она с любопытством смотрит на меня.
— А ты кто? — спрашивает она.
Я знаю, что она снова спрашивает не мое имя, а причину, по которой я плачу за ремонт Тейлор. Я снимаю шляпу и протягиваю руку, и Натали пожимает ее. Молли тоже смотрит на меня с таким же любопытством.
— Этот вопрос мы обсудим в другой раз, — отвечает Тейлор. — Молли, у тебя есть что-нибудь из твоих вещей?
Молли кивает и исчезает в доме, возвращаясь с маленьким синим рюкзачком. Этот жалкий человек на улице так мало обеспечил свою семью. Что за человек может быть таким по отношению к собственной плоти и крови? Не знаю, почему я вообще об этом думаю, потому что я знаю. Слишком много мужчин. Слишком много мужчин думают, что их плоть и кровь — это боксерские груши или собственность.
— Бери Молли и подождите в грузовике, — говорю я Тейлор.
Она кивает и ведет сестру по дорожке к тротуару, оборачиваясь, чтобы слегка помахать Натали рукой, словно извиняясь. Я знаю, она, должно быть, ужасно себя чувствует из-за того, что пришлось пережить ее подруге из-за ее отца. Независимо от того, сколько людей говорят нам, что это не наша вина, дети все равно чувствуют ответственность перед своими родителями.
Я поворачиваюсь к подруге Тейлор.
— Спасибо, что позаботилась о Молли, и прости, что тебе пришлось с этим столкнуться. — Я машу в сторону отца Тейлор. Он стонет и корчится на земле, а огромный ботинок Джесси давит ему на грудь.
Я подбираю два камня и кладу их обратно в сад, заполняя вмятины в земле. Ее мама устроила красивую выставку, которую я хочу попытаться вернуть на место. Требуется еще три перемещения туда и обратно, пока ступеньки не освободятся от камней.
— У тебя есть щетка?